Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

I SHIP IT WITH MY DYING WILL!

Комментарии
2015-12-30 в 04:30 

lerrein
Форма старшей школы Хаято не очень нравилась, но у нее был неоспоримый плюс - под мешковатым свитером удобно было носить пояс с оружием. Хоть в последнее время оно и не было нужно, ему было спокойнее иметь динамит при себе. Спокойные дни казались прелюдией к буре, и он ждал ее с некоторым нетерпением, поглядывая в окно класса на высокое прозрачное небо без единого облачка. Солнечные летние дни в школе тянулись медленнее жвачки, а уроки были скучны. Ничего нового, что он не прочитал бы уже в учебниках, преподаватели сказать не могли, и на уроках Хаято спал, думал о чем-то своем или вот как сейчас - пялился в окно, думая о чем-то своем и черкая ручкой в тетради. Пожалуй, нужно будет добавить еще селитры...
Шторм в тот день так и не начался, но высокое прозрачное небо затянули пеленой облака - близился сезон дождей. Отврательное время года, если подумать... И порох отсыревает от влажности.
Хотя под звуки дождя не так скучно было лежать в постели в полупустой комнате, но рояль из-за вечной мороси начал звучать иначе - гулко и тяжело, каждым звуком вдавливаясь в голову. И голова ныла от переполняющих ее в дождливые ночи мыслей. С его идеальным слухом не так-то просто было уснуть, пока фальшивят за окном капли, прыгающие по крышам и толпой скатывающиеся в водосток.
В дождливые дни волосы у Хаято забывали о том, что на них должна действовать гравитация, и стояли дыбом. В школу он приходил в шапке, привычно игнорируя замечание учителя, и ложился на парту, укладывая под голову сумку с учебниками. Демонстративное безразличие к происходящему, - Десятый был в другом классе в этом году, и без него Хаято не видел смысла делать вид, что он хоть сколько-то заинтересован в учебном процессе, - раздражало учителей, но ему было все равно.
Ночью ему опять не спалось, дождь не переставал идти, голова болела, а внутри с внушающей теперь страх решительностью скручивалось предчувствие бури.
Хаято уже не был так уверен, что хочет ее дождаться.
Даже ветер пах иначе теперь - морем, солью и мокрой землей; грязью, расползающейся по площадкам и асфальту.
Летние занятия в бассейне были отменены, все вяло кидались мячами в спортзале. Хаято, не любивший толкотню с незнакомцами, которыми до сих пор оставались для него одноклассниками, ушел на крышу. Там было мокро и грязно, наверное, поэтому Хибари ей побрезговал. Хаято на крыше было лучше, чем в душных классных комнатах - из-за дождя на улице было холодно, и окна почти не открывали, чтобы ученики не простыли. Стекла в классах от этого были мутные, запотевшие. Хаято иногда оттирал для себя кусок окна, смотрел на дождь и снова укладывался головой на парту, мало прислушиваясь к бубнящему учителю. Его не очень любили, но из-за высоких оценок терпели, чтобы потом хвастаться на школьных собраниях учеником, попавшим в списки лучших по стране.
Хаято до этого не было никакого дела, он ждал окончания уроков, момента, когда они все втроем окажутся вместе и пойдут под зонтами по мокрым хлюпающим улицам к дому Десятого. Не смотря на то, что на календаре было лето, Хаято кутался в толстовку, надетую поверх школьного жилета. В летнюю форму жилеты не были включены, но Хаято все равно носил свой, с гербом школы слева на груди, потому что одежда в Японии была вся из синтетических материалов и совершенно не грела в промозглые дождливые дни холодного сезона. Бейсбольный придурок, в отличие от него, не носил ничего кроме рубашки с короткими рукавами. Она сохла быстро. Дождь Ямамото нравился, и под ним этот идиот ходил без зонта.
В такие моменты Хаято наверное убить его готов был за этот неискоренимый оптимизм, которому не мешал ни холод, ни слякоть, ни дождь по ночам, ни отвратительное предчувствие внутри, хотя уж кто-кто, а Хаято не был склонен к предчувствиям, хотя и верил в них (при нынешнем уровне развития научного прогресса, когда человечество еще даже свою планету до конца не изучило, сложно было ожидать от науки всезнания - ведь, если подумать, даже пламя обычные люди не считали частью реальности, когда он не мог свою реальность без этого пламени представить). И тем не менее, это ощущение беды подавляло его, и от этого Хаято становился только более раздражительным, и единственными, кого миновал его гнев, были Десятый и синьора Савада. Ямамото и Ламбо от него доставалось больше всего, но иногда Хаято казалось, что они делают это специально - Ямамото, по крайней мере. Ламбо был раздражающим круглые сутки вне зависимости от того, насколько хорошее или плохое у Хаято было настроение. Он был благодарен этим идиотам, которые давали ему возможность снизить давление внутри, хотя ни за что бы не повторил своего признания вслух.
Они играли в "Драконы и Привидения", новый файтинг, где игрок мог выбирать себе бойца не из числа антропоморфных созданий (Хаято выбрал каппу и кинул джойстик Ямамото, сам наблюдая за игрой и азартно болея за юркого дракона Десятого), когда в комнату зашел совершенно мокрый синьор Савада, с которого потоками лилась вода, а за ним бежала синьора Савада с полотенцем. Вытерев полотенцем лицо и волосы, синьор Савада сел в сейдза, и вид у него был мрачный, отчего предчувствие бури внутри Хаято связалось узлом и болезненно заныло. Даже Десятый с Ямамото отложили джойстики, пусть лицо у Десятого при этом выражало недовольство. Он не очень любил своего отца, насколько Хаято знал. Но сейчас не стал спорить и пытаться выгнать синьора Саваду из комнаты, а приготовился слушать, что бы тот ни собирался сказать.
Реборн-сана в комнате не было, с неделю назад ему пришлось уехать по срочным делам, хоть Десятого он оставлял с неохотой и наказал перед его возвращением сделать домашнее задание. Десятый листочек с одним-единственным пунктом "1. Стать Нео-Примо боссом Вонголы" смял и долго возмущался посланием Реборн-сана, и Хаято его понимал - зачем ему становиться кем-то, кто он уже есть? Формальности имели значение только для тех, кто не был знаком с Десятым лично, по мнению Хаято. Остальные уже считали его полноправным наследником семьи.
Синьор Савада достал из-под мокрого пиджака кожаный футляр-тубус и передал его Десятому. Внутри был пергамент, отмеченный пламенем предсмертной воли, но Хаято даже не сразу разглядел это пламя, таким блеклым, почти прозрачным оно было.
- Девятый болен, - хрипло сказал синьор Савада, цепким взглядом следя за лицом сына. - Он вызывает тебя к себе, если ты считаешь себя частью его семьи.
Колебания Десятого видны были даже Хаято, хотя он обычно не очень-то разбирался в том, что чувствуют окружающие - по большей части, это не имело никакого значения, как и сами окружающие.
Наконец, Десятый прикрыл глаза, стискивая пальцы так, что пергамент в них хрустнул.
Голос у него дрожал.
- Когда?.. - спросил он нервно и, прокашлявшись, продолжил. - Когда нужно выезжать?
- Немедленно, - ответил синьор Савада.
В комнате было так тихо, что через приоткрытую дверь Хаято услышал работающий в гостиной на первом этаже телевизор.
- Уважаемые жители Намимори, пожалуйста, будьте осторожны, покидая свои дома. С северо-запада на город надвигается тайфун.
Предчувствие бури, свившее внутри Хаято гнездо, ожило, воспряло духом и захватило его целиком.
Было пятое июля, за две недели до окончания сезона дождей.

2015-12-30 в 12:54 

lerrein
В Италию они полетели вчетвером, с ними увязался еще и Ламбо, соскучившийся по семье. Хаято бы его дома оставил, конечно. Перелет в тринадцать часов с тупой коровой под боком - это с ума сойти можно, он же весь самолет на уши поставит. Но Десятый, видя как краснеет от натуги рыдающий Ламбо, не смог ему отказать. Хаято смог бы конечно и по ушам дал бы еще, но прежде чем он кулак занес, Десятый уже решил брать Ламбо с собой, поэтому вроде бы и бить его было не за что. Только от штанов его отодрать сложно было, и брючина после Ламбо была вся в соплях, чем тот возгордился, тут же перестав плакать.
Хаято себе поставил купить ему виноградных леденцов и выдавать за примерное поведение в определенные промежутки времени, может, хоть это сделает его потише, но на самом деле в самолете Ламбо уткнулся в блистер, у которого его посадили, и большую часть пути, когда не спал, не ел и не был противным, пялился на облака, а пересадки в аэропорту воспринимал с восторгом. И от этого восторга сбежал бы, если бы Хаято предусмотрительно не посадил его на детский поводок, за что получал неоднократные неодобрительные взгляды окружающих, зато был уверен, что поберег им всем нервы, а Ламбо - голову, которую наверняка кто-нибудь пнул бы - например, Хаято - если бы тот сбежал.
В Риме было солнечно, громко, жарко. Пахло пылью и бензином, пока они ехали на встречающей машине прямиком в резиденцию Девятого. Ламбо в аэропорте встречали представители его семьи, так что, к счастью, он хоть здесь не путался под ногами.
Поглядывая то в окно на ностальгичные пейзажи, то на Десятого, Хаято размышлял о том, что им предстоит, и как ему, Правой руке Десятого босса Вонголы, лучше вести себя в этой ситуации. Понятное дело, надо было поддерживать Десятого, что бы там ни случилось, но как? Это было неясно, поэтому он старался хотя бы не давать Десятому лишних поводов для волнения, и Ямамото, который раздражающе весело общался о чем-то с водителем, попросту игнорировал, пиная иногда в ногу, когда тот начал хохотать уж слишком громко.
Не на праздник ехали, все-таки, мог бы проявить деликатность.
Никто вокруг, правда, деликатность не проявлял - встречающие их шофер с телохранителем и машины сопровождения вели себя без того оттенка трагичности, присущего дому, в котором умирает дон. Хаято даже начал подозревать, что все это - розыгрыш или какая-то проверка, потому что не могло же быть так, чтобы из-за Девятого никто не переживал!
Но уже в резиденции, по приближению к которой их сопровождающие мрачнели на глазах, Хаято понял, что их прежнее поведение было просто игрой, потому что Вонгола не имела права показывать слабость своим врагам и друзьям, которые очень быстро могли стать врагами, если почувствовав, что у них появилась возможность укусить кормящую их руку.
У коридоров замка был запах слез, который Хаято чувствовал против воли, слыша все всхлипывания за неплотно закрытыми дверями и видя красные глаза служанок, снующих по резиденции.
Девятый действительно был болен, и это была не шутка.
Выглядел он постаревшим на десяток лет сразу. Под глазами старика залегли темные круги, а скулы болезненно заострились. Хаято подобрался поближе к Десятому, у которого у самого глаза были на мокром месте, готовый помогать и поддерживать. Помощь не понадобилась - Десятый выпрямился и сам подошел к старику, неловко, но вежливо поклонился.
- Здравствуй-здравствуй, - голос у Девятого был неожиданно бодрый, но надтреснутый, и Хаято слышал в нем различимые хрипы от тяжести с дыханием. - Прости, что не встречаю стоя. Должны же быть у старости хоть какие-то преимущества.
- Нет-нет, все в порядке, - быстро заверил его Десятый и, стараясь не смотреть в лицо умирающего, вытянулся, сверля взглядом пол. - Вы… вы звали меня.
- Как видишь, мне недолго осталось, - с обезоруживающей прямотой сказал Девятый, переходя прямо к делу, - и мне нужно знать, не изменил ли ты своего решения отказаться от титула Десятого босса Вонголы.
- Нет, - Десятый покачал головой, по прежнему не поднимая глаз. - Я не хочу быть… не могу быть боссом мафии.
В комнате, которую можно было бы назвать залом за ее высокие потолки и длинные стены, повисла тишина, в которой, в свете пробивающихся сквозь шторы лучей, искрились мельчайшие частички пыли. Хаято мучительно пытался собраться с мыслями, но у него плохо получалось, в голове были одни лишь мрачные предчувствия конца.

2015-12-30 в 12:55 

lerrein
- Вот как, - Девятый вздохнул и через силу улыбнулся. - Ну что же, Тсунаёши, это твой выбор, и я не могу сделать его за тебя. Спасибо, что ты все равно прилетел проведать старика, я рад тебя видеть. Надеюсь, ты останешься здесь на несколько дней?
Десятый кивнул, и они втроем, вместе с непривычно молчаливым Ямамото, вышли из комнаты.
Дождавшись, пока они выйдут в сад - у двери кабинета, чтобы проводить их, никто не ждал, и до балкона с лестницей они дошли сами, - Хаято остановил Десятого, поклонившись ему, и с решительным энтузиазмом, ненавидя себя в этот момент за лицемерие, попросил:
- Когда мы вернемся, позвольте мне заняться подготовкой вашего переезда, Десятый!
- Что?! - опешил босс. - Какого переезда?
- Из Намимори, конечно, - как само собой разумеется, сказал Хаято, выпрямляясь. - Оставаться в городе будет небезопасно, ваша резиденция известна слишком большому количеству людей, и когда начнется война, вас найдут сразу же.
- В-война?!
- Вонгола - сильнейшая и влиятельнейшая из семей альянса, Десятый! - с некоторой гордостью заявил Хаято, но продолжение его речи уже не звучало так хвастливо. - Если семья лишится главы, борьба за власть уничтожит ее изнутри, и кем бы ни оказался новый лидер, он будет обязан убить вас, чтобы вы не могли представлять угрозу новому порядку, как наследник Первого босса и Хранитель колец Вонголы.
- Убить?!
- Конечно, мы этого не позволим, - поспешно и твердо сказал Хаято, - но в таком деле, как война за власть, не все участники решатся играть честно, и ассасины, посланные семьями, могут навредить гражданским. Поэтому я рекомендую сразу по возвращению заняться подготовкой переезда.
- Зачем им меня убивать? - Десятый, наконец, собрался достаточно, чтобы задать не односложный вопрос.
- Чтобы вы не имели возможности вернуться к власти, если передумаете и решите унаследовать дело семьи.
- Но я не передумаю!
- Никто в это не поверит, - жестко сказал Хаято. - В мире мафии сила - это власть, и что вы не желаете ее, когда все только к ней и стремятся, покажется невозможным для глав семей, которые могут претендовать на титул нового босса Вонголы.
Десятый испустил полузадушенный невнятный всхлип, и Хаято, чувствуя себя последним мерзавцем, методично продолжил.
- Кольца после официального отречения придется вернуть, они должны оставаться в семье и передаваться от босса к боссу, и если вы твердо решили покинуть Вонголу, то должны отказаться от них. Конечно, вы можете не беспокоиться, мы, ваши Хранители, будем защищать вас ценой собственной жизни! Это огромная честь для нас, и когда Намимори превратится в поле битвы, мы будем на вашей стороне.
- Поле битвы?! Нет! - вскрикнул Десятый. - Должен быть другой выход.
- Поэтому я и предлагаю вам поручить мне заботы о вашем переезде, - сияя улыбкой, сказал Хаято. - Ведь я ваша Правая рука! Я смогу наладить это дело так, что нас никто никогда не найдет, будьте спокойны, Десятый!
- Никогда… не найдет? - голос у Десятого был вовсе не спокойный.
- Это единственный выход, если вы не хотите участвовать в войне за власть.
- И когда… когда война закончится? - неуверенно спросил Десятый, подозревая, каким будет ответ.
- Возможно, если среди претендентов окажется кто-то достаточно сильный, чтобы уничтожить других прежде, чем убьют его самого, то через несколько лет, - подумав, предположил Хаято. - По моим представлениям, первые несколько лет боссы будут сменять друг друга один за другим, убивая до последнего члена семью предшественника. Но даже когда она закончится, я бы не советовал вам возвращаться. Новый босс может решить превентивно уничтожить вас, обезопасив себя от сильнейшего из законных наследников...

2015-12-30 в 12:55 

lerrein
- Мне… мне нужно побыть одному, - поспешно сказал бледный Десятый и, развернувшись, побежал вглубь сада.
Хаято, проследив за ним взглядом, бессильно опустился на корточки, утыкаясь лбом в колени.
- Ты говорил правду? - спросил Ямамото над его головой.
- А ты думаешь?! - взорвался тут же Хаято, подскакивая и сжимая кулаки. - Ты что, считаешь, я стал бы врать Десятому в такой ситуации?! Ты что, не помнишь то будущее, которого теперь не существует?! Оно может повториться! Оно может повториться прямо сейчас!
Он цыкнул и отвернулся, скрещивая руки на груди. Ямамото рассеянно мял в ладони вытащенный из кармана бейсбольный мяч и подкидывал его на руке.
- Вот как, - сказал он отстраненно без привычного оптимизма. - Война.
Хаято передернул плечами.
- Мы сильны, - сказал он уверенно. - Но, хоть я и ненавижу признавать это, опыта у нас слишком мало, чтобы противостоять людям, которые год за годом планировали и проводили операции по уничтожению так, чтобы их не заподозрила полиция. И Реборн-сан… Он, конечно, поможет. Он потрясающий. Но… его может не оказаться рядом. Как сейчас.
- Вот как, - повторил Ямамото, и Хаято, сплюнув в траву, первым ушел в замок.
Пришедшая в его жизнь буря оказалась вовсе не той, которую он ожидал.

2015-12-31 в 01:18 

queen of nothing
я старая, мне можно
В саду было пустынно и тихо, и совсем не ощущалось всей той гнетущей атмосферы, царившей в особняке. Тсуна остановился у высокой, длинной изгороди, там, где его вряд ли можно было заметить. И, схватившись за голову, со стоном осел на землю.
"Война".
Гокудера говорил об этом так спокойно, будто бы ничего особенного этом не было. Ну, подумаешь, придет к власти какой-то отморозок и убьет их всех - его, Тсуну, Гокудеру, Ямамото... Кеко. Нет-нет-нет, он этого никогда не допустит! Может, и правда куда-то уехать? Но куда и как? Он всю жизнь прожил в Намимори, родственников у них не было, а родители еще даже кредит за дом не выплатили!
Тсуна снова застонал, зажмуриваясь и яростно ероша обеими руками волосы, и без того уже давно походящие на растрепанное воронье гнездо.
Он защитит. Он защитит их всех, если что. Вот только то, что Гокудера сказал про кольца... Тсуна понимал, что это правда. Если он откажется от Вонголы, то он откажется и от колец. И все его хранители - друзья - тоже.Но ведь враги всегда становились только сильнее, чего стоила их последняя битва с Вендиче. Джагер, которому даже Занзас вместе с Бьякураном и Мукуро ничего сделать не могли!
Занзас...
Вспомнив главу Варии, он совсем съежился, будто вот-вот кто-то гаркнет мрачно над ухом "мусор!". А ведь он, между прочим, тоже претендент на звание Десятого босса Вонголы. И пускай кольца его не приняла, Тсуна ведь видел новые варйиские кольца, которые сделал старик Талбот, вряд ли они по силе сильно уступали оригинальным кольцам. Занзас вполне мог стать боссом, и вот уж кто точно убьет и его, и всех его Хранителей. И будут ли они Хранителями, если всмя эта "игра в мафию" закончится?
Мысли были одна мрачнее другой, и больше всего на свете Тсуне хотелось позвать Реборна и попросить у него совета. Но это был не тот вопрос, в котором Реборн мог бы ему помочь - Тсуна прекрасно представлял себе его ответ. Да Реборн больше ни о чем, кажется, не мечтал, кроме как о том, чтобы сделать его боссом! Боссом кровожадной, беспощадной мафии. Совсем не той, которую когда-то основал Примо.
Тсуна поднял голову и вытянул руку, разглядывая кольцо на пальце. Огромное, несуразное для его юношеских пальцев. Он еще слишком юн, слишком слаб, чтобы принимать такое решение, раз и навсегда, на всю жизнь. Это Примо, может, и мог взять и собрать семью, но он - не Примо!
"Примо был в твоем возрасте, когда основал Вонголу".
Он основал, а Тсуна не мог, не хотел продолжать ее кровавую историю. Но теперь Девятый умирал, и на плечи Савады Тсунаеши, ученика первого класса старшей школы, ложился тяжкий выбор. Выбор, от которого зависели судьбы и жизни многих людей. И как только он в том будущем, которое они изменили, вообще на это пошел?!
Клематисы пахли слишком одуряюще, у него, кажется, начинала болеть голова. Тсуна со стоном поднялся, но замер, прислушиваясь - из-за изгороди были слышны голоса. Он осторожно раздвинул оплетающие сетку клематисы и заглянул в просвет между ними.
-... скорее всего, Занзас. Мы сейчас будем искать других потомков, но я не думаю, что он даст кому-либо возможность отобрать у него титул. Хватило того, что это сделал Тсунаеши. Его гордость и без того уязвлена.
- И что ты будешь делать?
В одном из говорящих Тсуна узнал Ганаша, одного из Хранителей Девятого. Он показался тогда ему менее страшным из всех них, может, потому что он был младше? Но сейчас Хранитель Грозы выглядел гораздо старше и много более обеспокоенным.
- Я не знаю, Лусио, не знаю. Уеду куда-нибудь, заберу с собой жену. Занзас ведь уничтожит нас всех - мы же принимали участие в Колыбели. А он не тот человек, который забудет и простит. И кстати... Надо будет организовать охрану Савады Тсунаеши в Японии и его Хранителей. Боюсь, что став боссом, он первым делом постарается избавиться от них.
Тсуна сглотнул. Тяжелый и горький комок страха, смешанного со стыдом, бухнулся в желудок. Он отказался стать боссом, подвергнув их всех опасности, необходимости переезжать, прятать себя и своих близких - а они беспокоятся о его безопасности?
Сглотнул он, видимо, слишком громко (а, может, еще и вздохнул отчаянно), так, что разговаривающие его услышали. Рука Ганаша дернулась к кобуре, и Тсуна отпрянул от изгороди. Поспешно пригладил встрепанные волосы, воротник помятой рубашки и, вздохнув, пошел к началу изгороди. Мужчины к тому моменту уже были там, и едва увидели его, как строая морщина на лбу Ганаша разгладилась, а пальцы отпустили рукоять пистолета.
- Тсунаеши, - улыбнулся тот как ни в чем не бывало, пряча свою обеспокоенность глубоко в глазах. - Что ты тут делаешь один?
Тсуна замялся, пытаясь придумать причину своего шатания по саду. Обдумываю свой отказ и его перспективы? Пытаюсь понять, что мне делать дальше? Жду, когда кто-то придет и подскажет, что мне делать.
- Гуляю, - все-таки решил он. Мужчины переглянулись.
- Ты первый раз в Италии? - спросил второй, незнакомый ему. Тсуна кивнул. - Может, тебе хочется посмотреть Рим? Раз уж ты все равно...
Он замялся, бросив взгляд на Ганаша. Тот ответил ему едва заметным движением.
- Что я все равно? - неожиданно для самого себя, спросил Тсуна. Громко, высоким голосом - тот подвел, надломился. А, может, уже начал ломаться. - Отказался от титула Десятого, подставив этим всех вас?
Ганаш замер, не зная, что на это ответить. А Тсуна молчал, сжимал кулаки только, и на лбу у него залегла глубокая болезненная морщина.
- Потому что я не могу быть боссом, - продолжил он, кусая губы. - Я не хочу окунаться во всю эту кровавую историю!
Он развернулся и побежал к выходу из сада, чувствуя, как в глазах закипают злые, отчаянные слезы.
Если бы мафия была другой/, он, может быть, и смог бы. Если бы Вонгола действительно была такой, какой по рассказам видел ее Примо.
Вот только Тсуна не был им и совершенно точно не был в силах изменить ее к лучшему.

2015-12-31 в 04:04 

lerrein
Хаято курил, лежа на кровати и стряхивая пепел в пепельницу, которую положил себе на грудь. Не очень-то удобно было, но монотонное действие его успокаивало, - если что-то вообще могло сейчас его успокоить. Он не уверен был, что поступил правильно, выдав Десятому свои мысли. Реборн-сан наверняка нашел бы какой-то другой, лучший способ разобраться с этой проблемой, и уж точно не стал бы пугаться как он... Самому стыдно было, но когда Десятый снова отказался, Хаято просто увидел все то, что ждало их в будущем - драки, потери и реки крови. И не большое утешение, что в этот раз оно коснется только их семьи, а не всего мира, как это было в будущем, которое они с таким трудом отменили.
Вообще никакое не утешение, прямо уж говоря. Как раз на мир-то Хаято и было наплевать, была бы их семья в безопасности. Но - не будет. И вместо того, чтобы глупо пытаться переубедить Десятого, который со своей гиперинтуицией без сомнения увидел насквозь и страхи Хаято, и его неумелую игру, нужно было думать о том, как защитить семью. Куда лучше переехать.
Оставаться в Японии, конечно, и думать даже нечего. Хибари вот правда точно не захочет никуда переезжать из Намимори. Девчонки тоже... Им, курицам глупым, не объяснишь, что иначе - смерть. Они в смерть не верят, им шестнадцать всего, куда уж тут умирать? Упрутся рогом, Хару вот точно, зная ее характер. Тортики, школа, магазины, куда она от них? У нее папа-профессор, его уважают все... Куда переезжать? Зачем?
Зря, конечно, Десятый их держал в стороне от противостояния с Бермудой и вообще всей этой историей с Аркобалено. Турнир сумо, тьфу. Знали бы, может, и забоялись бы. Согласились бы, глазом не моргнув.
Может, на остров семьи Шимон? Но Деймон уничтожил иллюзию, скрывающую его ото всех, да и с той же иллюзией Девятый без больших проблем его нашел в свое время...
Нет, и это - тоже был не выход.
Выхода, кажется, и вовсе не было, по крайней мере, такого, чтобы Хаято мог его разглядеть.
Он с каким-то извращенным удовольствием насмешливо рассмотрел крюк люстры. На таком хлипком и не повесишься... Даже если бы он захотел.
Пока такого желания не было. Да и вряд ли появилось бы, если уж умирать, так не трусом. Хотя бы в бою...
Может, отбросить пессимизм и попытаться договориться с будущим боссом Вонголы? Вдруг он окажется не совсем отморозком? Но как угадать, кто именно сможет победить?..
Занзас - самый очевидный вариант, конечно. Да, его сложно будет вынести в лоб, тут только Десятый и смог постараться. Но в том-то и дело, что в лоб пойдут только дураки. Стравить того же Занзаса с кем-то посильнее, и пока он увлечен битвой, отравить газом - две птицы одним камнем. Или в еду ему яд подсунуть. Он, конечно, знатный привереда в этом деле, кажется, но ведь и токсикология не стоит на месте. Съест и добавки попросит.
Кто еще? Бьякуран, Мукуро?
Первый вроде бы и отказался от своей мечты захватить все миры, но все равно Хаято не доверял ему. Получи Бьякуран кольца Вонголы, и кто знает, насколько окажется неправдиво то будущее, которое они видели. Да и их у Бьякурана нет никакого резона щадить, на его месте Хаято наоборот отомстил бы.
Рокудо должен воспользоваться моментом - захватить кого-то посильнее и провести марионетку к трону Вонголы. С ним, пожалуй, можно было бы договориться... если забыть о гордости и самоуважении, но как Хаято помнил, целью Мукуро было уничтожение не только мафии, но и всего мира целиком, и не будет никакой разницы с тем невеселым будущим, которое Хаято представлял с каждым мгновением все четче, и до того оно казалось пугающе ясным, что он слышал взрывы и крики оттуда...
Но нет.
Это всего лишь был кто-то, стучавший в дверь.
Хаято подскочил, опрокидывая пепельницу на кровать, выругался, не удержался от зевка - где-то посередине своих невеселых размышлений он умудрился заснуть, совсем от этого сезона дождей вымотался.
За дверью был всего лишь Хранитель Девятого, а Хаято уже понадеялся, что это Десятый, срочно изменивший свое гибельное решение. Хотя вряд ли все могло быть так просто.
- Он не у тебя? - спросил Ганаш, оглядывая комнату Хаято поверх его головы. Аж кулаки зачесались что-то... Не любил Хаято ни тех, кто старше его, ни тех, кто сильнее. Все они были угрозой, а угрозы он предпочитал устранять.
- Кто? - спросил Хаято, еще не очень понимая, о чем этот тип, но прежде, чем Ганаш успел ответить, он догадался, о ком был этот вопрос, и хриплым упавшим голосом спросил. - А что, Десятый еще не вернулся?!
За окном было уже темно. Хаято почувствовал липкий холодок, забравшийся ему под рубашку.
И как он мог подумать, что Десятый спокойно будет ждать все это время в особняке, где все ждут, что он изменит решение?! Где даже стены, наверное, и те - давят на него ожиданиями.
Дурак, вот дурак! Нельзя было оставлять его одного!
И гиары их, как назло, были теперь перевиты цепями Маммон, чтобы не появляться на радаре!
Хаято кинулся к кровати, сбив по пути стул, и схватился за телефон, быстро выбирая в списке контактов нужный номер.
"Абонент..."
Он не дослушал неторопливый ответ робота до конца, сунул мобильный в карман и бросился спешно вооружаться.
До Рима отсюда всего ничего, можно пешком дойти, а там...
А там - окраины и нет Хибари, который держит в страхе местных хулиганов и местячковую мафию.
Десятый силен, конечно. Очень силен, и кольцо при нем. Вот только о его силе не знает только ленивый, и вряд ли теперь, после случившегося, найдутся идиоты, готовые напасть на него в лоб.
Зато умники, которые облизываются на трон Вонголы, от которого Десятый с такой легкостью отмахнулся... Ооо, умников таких найдется до Луны и обратно.
Пусть это и был приказ Десятого, но как он мог послушаться и оставить его одного?! Настоящий Правая рука босса никогда бы не допустил такого...
И он все еще не дотягивал даже до нижней планки стандартов. Будет ли у него возможность дотянуться когда-нибудь?..

2015-12-31 в 17:03 

queen of nothing
я старая, мне можно
Гокудера наткнулся на него прямо на выходе с территории особняка. Тсуна даже вздрогнул от громкого и обеспокоенного "Десятый!", оглядел друга, увешанного динамитом, как елка новогодними игрушками.
- Что такое, Гокудера? - спросил он, когда тот схватил его за плечи и принялся трясти и причитать все-ли-в-порядке-Десятый.
- Мы вас потеряли, - признался тот, убирая руки и вытягиваясь почти по струнке. Тсуна мог понять, что он сейчас скажет - простите, Десятый, я ваша правая рука, но не уследил...
- Извини меня, - повинился Тсуна, опуская глаза. - Поговорим позже? Мне нужно к Девятому.
Ответа он не стал дожидаться, распрямил плечи, сжал кулаки и направился в дом. Ему срочно нужно было поговорить с нынешним боссом Вонголы.
Потому что Тсуна принял свое решение.

Он в общем-то не планировал куда-то сбегать, просто прогуляться хотел. Но далеко не ушел. - окликнули его буквально через сто метров, он едва обернуться успел, но сделать ничего не сообразил. Тсуну сбили с ног, больно приложили головой об землю и противно захихикали.
- Эй,Савада! - проорали где-то сверху, и очень, очень знакомо. - Пошли, тупой босс желает тебя видеть!
- Меня? Босс? - туго соображал Тсуна, но когда его наконец подняли на ноги, то в своих собеседниках он с ужасом узнал Бельфегора и Сквало. А босс... Занзас?! Занзас хочет его видеть?! Уже? Но он же еще не босс, чтобы так сразу с Тсуной разделываться... Или заранее?
Тснуа панически огляделся, потом вспомнил про кольцо и нахмурился, сжимая кулаки и поднимая глаза на Сквало. Но рта раскрыть не успел - мечник перебил его, отмахнувшись, и за руку потащил к машине.
- Не ссы, мелкий, - ласково успокоил его мужчина, открывая дверь и заталкивая растерянного Саваду на заднее сиденье. - Убивать не будет. Разговор к тебе есть.
И уже это пугало Тсуну больше, чем привычное уже желание Занзаса его убивать.
Но глава Варии сегодня был если не в хорошем расположении духа, то хотя бы готовым вести беседу. Смотрел на него мрачно из-под опущенных густых бровей, хлебал из стакана виски и молчал. Тсуна нервно поводил плечами и отстраненно думал, разнесут они особняк Варии, если Занзас на него нападет или нет.
- Ты, - прервав затянувшееся молчание, наконец-то начал наследник Девятого, мрачно сверля тяжелым взглядо Тсуну. - Какого хера ты творишь, Савада?
- О чем ты...,
- О том, что ты с какого-то хера отказался от звания Десятого, недоносок!
Стакан просвистел где-то над макушкой Тсуны и звонко разлетелся о дверь кабинета, за которой тут же зашуршали.
- Занзас, это мое решение, - серьезно овтетил Тсуна, выдерживая взгляд в упор. Ничего, что у него от этого взгляда коленки подгибались и хотелось бежать куда подальше. - Я не создан для мафии.
Занзас смотрел на него очень, очень долго. И молчал. А потом - захохотал. Даже нет, скорее, заржал, громко, так, что стекла дребезжали.
- И это мне говорил недоносок, разгромивший толпу таких не недоносков? - ехидно уточнил он. - Не то, чтобы я тебя уважал, Савада, давай по-честному - я тебя ненавижу и при любом удобном случае отомщу за свое унижение. Но Ты не смеешь показывать себя трусом и слабаокм после того, как одержал надо мной победу.
Занзас, конечно, не считал, что Савада его победил. Так, удачное стечение обстоятельств. Но об этом знали они с Савадой и остальные варийцы, для всех остальных - Тсунаеши его победил. И теперь, выходило, что Занзас проиграл не законному наследнику звания Десятого, но трусу и слабаку, отказавшемуся от этого.
- Я заберу Вонголу, если этого не сделаешь ты. И уничтожу и тебя, и всех твоих близких и вообще всех, кто имел отношение к тебе или к сумасшедшему старику. Запомни это.
Тсуна сжал кулаки и скрипнул зубами.
- Я не хочу продолжать кровавое прошлое Вонголы, - твердо сказал он. На лбу становилось все теплее - вот-вот перейдет в режим гипер-воли.
- Так сделай ее такой, которая нужна тебе, мусор.
Наверное, это был первый раз, когда Тсуна слышал от Занзаса что-то... такое. Занзас пытался дать ему совет? Тут не поймешь, особенно, когда он глазами так страшно сверкает. Тсуна попытался уточнить, но лимит доброй воли и адекватного общения у босса был исчерпан, и за дверь кабинета он выскакивал под выстрелы.
Луссурия и Леви, собравшиеся под дверью, смотрели на него с восхищенным сочувствием.
- Занзас тебя признал, - умилился Луссурия, прижимая ладони к щекам. - Тсуна, ты совсем вырос!
Хорошо, что кольцо он не снимал, иначе добирался бы до особняка Вонголы он очень и очень одлго. А так долетел быстро, а в голове до сих пор стучали слова давнишнего его врага.
"Сделай ее такой, которая нужна тебе".
Прямо как Деймон тогда говорил про Елену и про ту, первую Вонголу. Слабую - они сейчас были сильны. Но за этой силой потеряли всю ту честь, всю свою правду. Смог бы он ее вернуть? Тсуне казалось что нет.
Но он и не думал победить когда-то Занзаса, Бьякурана и остальных. А вышло как-то - потому что он был не один. Может, и правда выйдет? Он же не насовсем, так, исправит дела чуть-чуть, а потом женится на Кеко и...

Девятому было плохо. У Тсуны внутри все сжалось, когда он его увидел. Но глаза старика все еще были ясны, и он улыбнулся, когда Тсуна вошел, под присмотром Ганаша.
- Ты передумал, Тсунаеши? - тихо спросил Девятый.
И он кивнул.

2015-12-31 в 18:40 

lerrein
Хаято проводил взглядом спину босса и пошел следом. Пнул по дороге Ямамото, который, зевая, небрежно одетый, шел по особняку со своим бамбуковым мечом.
- А? Что случилось? - спросил он сонно, и Хаято пнул его снова. - Я Тсуну видел, он мимо прошел...
За это Хаято тоже его пнул, вернее, пнул бы, потому что Ямамото увернулся, и удар вместо него пришелся по стене.
- Какого черта ты только и делаешь, что спишь?! - рыкнул на него Хаято, сжимая кулаки. - Пока ты бездельничал, Десятый пропал!
- Но ты ведь тоже бездельничал, - заметил Ямамото, и только то, что в коридоре слышались уже чужие шаги удержало Хаято от того, чтобы на него кинуться. Посторонним про их внутренние проблемы знать было не обязательно.
Хотя бейсбольный придурок был до обидного прав, как это с ним часто бывало, и своими словами он попал прямо в точку.
Служанка прошмыгнула мимо них, пытаясь слиться с предметами остановки, Хаято посмотрел ей вслед и, схватив Ямамото за воротник, потащил в сторону кабинета, в котором утром Десятый разговаривал с нынешним боссом Вонголы.
- Эй, Хаято, мог бы не тащить меня так, - засмеялся Ямамото, тем не менее, не вырываясь, - у меня свои ноги есть.
- А мозги свои у тебя есть? - отшвырнув его от себя, свистящим шепотом спросил Хаято. - Ты все пытаешься столкнуть меня с места правой руки, а сам? В такое важное время! Не смей зевать, когда я с тобой разговариваю!
- Да ладно тебе, - Ямамото улыбался, но тон у него и взгляд стали угрожающими. - После твоего выступления перед Тсуной сложно было оставаться равнодушным.
- Поэтому ты заснул?!
- Поэтому я думал, а потом - заснул.
- И много надумал? - спросил пренебрежением спросил Хаято, но уже без прежней ярости.
- Пожалуй, мне снова стоит брать у Сквало уроки меча? - засмеялся этот идиот, разрушая у Хаято всю надежду на то, что он когда-нибудь будет серьезен.
Как он умудрился стать в будущем... не хотелось признавать этого, но - крутым? Неужели для этого надо было убить Десятого и его отца, чтобы Ямамото смог думать головой, а не бейсбольной перчаткой?!
В таком случае, оставаться ему всегда дураком, потому что Хаято не собирался повторять ошибок себя в будущем! И первым делом надо было забронировать билеты, потому что о чем еще Десятый мог так спешно пожелать поговорить со своим предшественником? О том, что он немедленно улетает, конечно! И Хаято, который видит его насквозь, должен вовремя подсуетиться, чтобы Десятый простил ему его невнимательность.
Фальшивые документы можно будет сделать и в Намимори, у Хибари наверняка есть связи - если он мог бы уничтожить для них труп (которого, к счастью, не было), то и документы сказал бы, кто сможет сделать. А если нет, то остается вариант с Дино, вот уж кто на Десятого нападать точно не будет. Хотя Хаято он и не нравился, но лошак был не таким уж плохим - его аж тошнило, когда он признавал это для себя. И помогал им одинаково сейчас и в будущем.
Но забронировать билеты Хаято не успел, Десятый вышел из кабинета, и Хаято вытянулся по струнке, кланяясь ему.
- Вы закончили ваши дела, Десятый? - спросил он зычно.
- Д-да, - не очень уверенно ответил босс. - Гокудера, ты мог бы… я знаю, у тебя есть номер…
- Конечно, Десятый, - в паузу вставил Хаято, - я уже почти заказал наши билеты, не беспокойтесь!
- Спасибо, - Десятый затравленно глянул на него и вздохнул, вытянул руку, загибая пальцы. - Хром, Рёхей, Хибари… Ты мог бы написать им, чтобы они прилетали поскорее? Церемония наследования будет через пару дней, нужно, чтобы вся семья была к тому времени вместе. Ламбо привезет его семья, за него можно не волноваться. Наверное, нужно будет сообщить Энме… Юни… Бьякурану… Мукуро, наверное, не придет, он ведь не любит мафию… Вария… Они наверное уже знают...
- Церемония наследования? - спросил Хаято голосом Ямамото, перебив невнятное бормотание босса. Вернее, это Ямамото озвучил немой вопрос в его голове, сам Хаято спрашивать постеснялся, подумав, что, наверное, что-то не так понял.
- Д-да, - решительно кивнув, Десятый набрал воздуха в легкие, чтобы ошарашить их следующей фразой. - Я решил принять титул Десятого босса Вонголы.

2016-01-01 в 01:30 

queen of nothing
я старая, мне можно
Известие было для всех как гром среди ясного неба. Нет, все надеялись на то, что Тсуна когда-нибудь до этого дорастет, но серьезно никто, наверное, не ожидал. Для Хранителей это в какой-то мере было игрой, даже несмотря на то, через что им всем пришлось пройти.
А сейчас все было по-настоящему, по-серьезному. Даже перед той, сорванной церемонией, все было не так. Тогда они знали, что церемония - предлог, чтобы вывести на чистую воду нападавших. Сейчас все было на самом деле.
С казать, что Тсуна нервничал, значило не сказать ничего. Он паниковал, то и дело передумывал, но пути назад уже не было. Да, теоретически церемонию можно было отменить, но Хранители уже приехали в Рим, собрались все союзные семьи, и Тсуне то и дело представлялось, что после его отказа Занзас их всех уничтожит. Тот,к стати, отказался присутствовать, даже разговаривать с Гокудерой, который активно с энтузиазмом всем этим занимался, не стал.
Реборн, который тоже приехал, не выказал удивления. Похвалил его - в своей манере конечно, и на все тсунины "Реборн, я же даже не знаю, что должен делать босс!" спокойно усмехался и обещал, что всему его научит. Он же его репетиров, глупый Тсуна! Его репетитор выглядел уже лет на восемь-десять, и Тсуна полагал, что лет через пять-семь тот вернет свою форму. Интересно было, как будет выглядеть взрослый Реборн, но даже эти мысли отвлекали его от паники минут на пять. А потом ладони снова потели, волосы превращались в гнездо, а галстук, в котором он постоянно путался, съезжал куда-то набок. Тсуна смотрел на себя в зеркало и не видел там мафиозного босса. Там был все он же, неудачник Тсуна, который опять прогуливал школу.
Девятый, кажется, от всей этой подготовке ожил, старался по мере возможностей принимать участие в подготовке. Церемонию, которая последние десятки лет была неизменна, пришлось менять на ходу - "грех" был уничтожен в прошлый раз, а без него проводить передачу права наследования надо было как-то по-другому.
Накануне Койот Нуга в качестве правой руки Тимотео забрал у Тсуны и его Хранителей кольца, для их официальной передачи. И оказалось, что без них уже как-то не так. Тсуна и не думал, что так привык к своему гиару!
А что было бы, если бы он все-таки отказался, и кольца пришлось отдать насовсем? Думать об этом не хотелось.

Мукуро прилетел в Рим накануне церемонии, очень злой и от этого широко и страшно улыбавшийся. Поймал первое попавшееся такси и рванул к особняку Вонголы.Не то, чтобы он хотел оказаться в центре столь ненавистной ему мафии, более того, в момент, когда там соберется огромное количество союзных семей, которые все передушить хотелось. Просто задело как-то, что его не то, что за Хранителя не посчитали - даже не уведомили о том, что Тсунаеши все же решился взять на себя роль босса. Мукуро не верил, что тот на это все-таки согласится, но Савада в очередной раз превзошел его ожидания.
И в том, что он решил оставить Хром хранителем официально - тоже.
А без кольца он, наверное, такой слабый, - отвлеченно думал Мукуро, встретившись, наконец, с Савадой. Он мог бы так просто его победить...
- Мукуро? - ужаснулся-удивился Тсуна и попятился, путаясь в брюках и едва не падая. Иллюзионист, который проник в особняк под иллюзией, принял свой облик и рассмеялся.
- Ну здравствуй, Тсунаеши, - почти ласково пропел он, прокручивая на пальце одно из колец Ада - отлична штука, после видений о будущем он поспешил его найти пораньше. - А меня ты, значит, не пригласил?
- Ты же не захотел бы, - промямлил почти-босс, нервно дергая галстук. - Тут же мафия...
Мукуро перестал смеяться и посмотрел ему в глаза - долго, угрожающе.
- Давай решим сразу - ты никогда не будешь решать за меня, что мне понравится, а что - нет? - предложил он. - Потому что меня несколько не устраивает, что Храниетлем ты делаешь Хром. нет, я понимаю, когда я был в Вендикаре, иного выбора не было, но сейчас-то я на свободе, и...
- И? - сглотнув, переспросил Тсуна, попадая в его ловушку. Мукуро улыбнулся и щелкнул пальцами, затянутыми в тонкую кожаную перчатку.
- И я пришел за тем, что по праву должно принадлежать мне. За Кольцом Тумана.
Тсуна вытыращился на него, а Мукуро закатил глаза со вздохом.
- Тсунаеши, извини, я совсем забыл, что у тебя плохая память. Но у меня - отличная, поэтому я все еще помню, что я планирую захватить твое тело и уничтожить мафию. Так что поздравляю с решением. Увидимся на церемонии завтра, arrividerci~

2016-01-01 в 02:24 

lerrein
С большим удовольствием Хаято бы сам занялся организацией церемонии, чем умирать от безделья и опасений, что он не все предусмотрел. Хотя, что он тут мог предусмотреть... Хранители Девятого отстранили его от дел, едва он открыл рот, предложить свою помощь.
- Думай об этом, как о вашем общем дне рождения, мальчик, - посоветовал Правая рука Девятого, его Хранитель Урагана. Тон у него был несколько снисходительный, но без презрения. - Или о дне Богоявления.
Хаято едва удержался, чтобы не спросить, кто из них будет феей Бефаной в таком случае, но настаивать не стал, развернулся и ушел. Поддержать Десятого он мог и иначе... Если бы Десятый, старательно всех избегавший, позволил бы ему это.
Самым страшным была мысль, что теперь так будет всегда.
Наверное Десятый возненавидел его за ту сцену, он после толком с ними и не говорил, и Хаято все больше уверялся, что он Десятому вовсе не нужен. Приехал Реборн, и с ним единственным босс общался нормально, а не короткими ничего не значащими репликами, интересуясь, все ли у Хаято в порядке и всех ли он позвал.
У Хаято все, конечно, было в порядке. Не мог ведь он в лицо спросить - вы меня теперь ненавидите за то, что я вместо того, чтобы поддержать вас, встал на сторону тех, кто давил на вас?
Он и так наверное знал ответ...
Хаято понимал, что Десятый в этой ситуации прав, и ничего не мог изменить, так что пожалуй, хорошо, что ему не надо было участвовать в подготовке, у него и без того все валилось из рук. Почему только он не смог тогда удержать себя в руках? Не поддаться страху? Он ведь не боялся смерти, никогда. Думал о ней как о данности, ну наступит она рано или поздно, лучше поздно, конечно, но выбирать не приходится. Надо было промолчать, они вернулись бы в Намимори, и все как-нибудь само собой...
Не наладилось бы, это Хаято понимал отлично.
Не случилось бы чуда, не махнула бы палочкой добрая фея, заставив забыть мир мафии об их существовании. И ему снова пришлось бы пережить тот ужас, который захватил его у гроба Десятого в будущем, только на этот раз - по-настоящему.
Поэтому, пусть Хаято и жалел, что сорвался тогда, но понимал, что иначе не мог сделать. И так же понимал, что жалеть в таком случае об этом нечего, но соотнести логические выводы с испытываемыми чувствами у него не выходило.
Приезд Мукуро оказался для Хаято сюрпризом. Особенно, учитывая, что узнал он об этом приезде перед самой церемонией, когда увидел его в комнате, где они ожидали, пока все приглашенные соберутся, чтобы увидеть, как Десятый официально становится новым боссом Вонголы.
В Кокуё Хаято звонил - один раз, для галочки, но в трубке были одни гудки, и он счел это знаком свыше, хотя в знаки, признаться честно, не очень-то верил. Но уж очень ему не хотелось видеть Мукуро. И Занзаса с Бьякураном (особенно - с Бьякураном) тоже видеть не хотелось. Хаято не понимал, не мог понять этой удивительной способности Десятого прощать своих врагов и превращать их в своих, пусть и довольно сомнительных, союзников. Хаято ненавидел их - всех. Гамму разве что мог отчасти понять, но тоже ненавидел.
И себя - за ненависть и недоверие к решениям Десятого, хотя частью сознания Хаято отлично понимал, что не будь душа босса такой широкой, он никогда не позволил бы Хаято следовать за ним. И спасать от верной, глупой смерти от собственных рук не стал бы.
От этой двойственности мыслей и эмоций Хаято становился злым и раздражительным, и хоть при Десятом он это скрывал, тут не удержался.
- Что ты здесь забыл? - спросил он у Мукуро резко, сверля его тяжелым недобрым взглядом.

2016-01-01 в 02:42 

queen of nothing
я старая, мне можно
- Оя? - протянул Мукуро, медленно и демонстративно оглядывая парня снизу вверх, от носков запылившихся ботинок до встрепанных волос. Выглядел Гокудера не очень, к его удовольствию. - С каких это пор я должен тебе отчитываться?
Он ведь уже прекрасно знал от Хром, что всех Хранителей собирал Гокудера. А его - забыл. Или не стал, что вернее. Ну, как там Тсунаеши сказал - ты же не любишь мафию и все такое.
"Всем таким" можно было пренебречь, потому что куда больше Мукуро не любил, когда решали за него.

2016-01-01 в 02:45 

lerrein
Хаято скрипнул зубами.
- Здесь место только для Хранителей Вонголы, - сказал он жестко. - И, насколько я помню, ты к этим Хранителям не относишься.

2016-01-01 в 02:57 

queen of nothing
я старая, мне можно
Мукуро помолчал и рассмеялся, громко, почти искренне.
- О, Хаято, - отсмеявшись, ехидно начал он. - Возможно, ты не в курсе, но я буду единственным Хранителем Тумана Вонголы. С милой Хром мы этот вопрос уже решили. Как и с Тсунаеши.
Милая Хром не далее, как полчаса назад. смотрела на него огромным, перепуганным глазом - не ожидала здесь увидеть, не понимала, почему он здесь. И когда Мукуро озвучил свою цель, вздрогнула всем телом.
- Господин Мукуро... Вы хотите, чтобы я ушла из Хранителей?
Ему было ее почти жалко. ладно, ему правда не хотелось делать ей так больно - он же видел, как тонкие бледные пальцы сжимали трезубец, как единственное оставшееся доказательство ее причастности к нему. До сих пор.
- Я хочу занять твое место. Все же, согласись, в основном как Хранитель Тумана всегда сражался я.
Глаз у девочки уже почти был на мокром месте. Если бы Мукуро умел стыдиться, он бы сейчас это делал. Но - увы.
- Но босс...
- Тсунаеши не против.
Она сглотнула, отвела взгляд, замялась - Мукуро прекрасно чувствовал, какая буря происходит внутри нее. И все-тки смягчился.
- Хром, это не значит, что ты не будешь нужна, - вздохнул он, опуская руку на хрупкое плечико девушки. - Хорошие иллюзионисты - большая ценность, и Тсунаеши, я уверен, тебя очень ценит. Тем более, ты его друг. Ты нужна Вонголе.
- Но кольцо... - она снова посмотрела на него, и Мукуро увидел, как во взгляде девушка снова зажглась надежда, буквально пару минут назад жестоко сломанная его словами.
- Я думаю, мы найдем тебе подходящее по силе, - улыбнулся он и потрепал Хром по плечу. - Верь мне.
Она до сих пор это делала.

2016-01-01 в 03:03 

lerrein
Нахмурившись, Хаято вылетел из зала и тут же наткнулся на Десятого, который стоял в коридоре, тяжело дыша и поправляя помятый галстук.
- Это правда, Десятый? - спросил Хаято сходу, сжимая кулаки.
Десятый аж вздрогнул, глядя на него.
- Ты о чем, Гокудера? - несколько нервно отозвался он.
- Вы решили сделать Мукуро Хранителем Тумана?!
И в общем-то даже не само это решение, правильное, если брать в расчет факты, а не эмоции - Мукуро был значительно сильнее Хром, глупо было отрицать это, и как Хранитель мог бы принести куда как больше пользы, но... Но почему Хаято, Правая рука, который обязан был во всех делах помогать боссу (и быть в курсе этих самых дел), узнал об этом не ответил Десятого, а от самого Мукуро?!
Все-таки он был прав.
Десятый теперь его ненавидит.

2016-01-01 в 03:14 

queen of nothing
я старая, мне можно
- Да как будто мое мнение тут кого-то интересует! - неожиданно даже для самого себя взорвался Тсуна. - Он сам это решил, а меня поставил перед фактом. И вообще, еще до битвы колец Хранителей выбрал мой отец, почему всем плевать на то, чего хочу я?!
Выговорился и тут же устыдился - Гокудера-то тут не при чем, хотя он тоже сам себя правой рукой назначил, хотя Тсуна спокойно бы обошелся и без. Нет, Гокудера ему конечно очень помогал, за что Тсуна был ему безмерно благодарен, но вопрос того, что с его мнением никто не считался, до сих пор оставался открытыми.
- Извини меня, - замолчав, проговорил Тсуна, опуская глаза. - Гокудера, прости, я со всей этой церемонией места себе не нахожу. Зачем я только согласился?!

2016-01-01 в 03:18 

lerrein
Под напором выплеснутых на него эмоций Хаято опешил и даже не сразу смог говорить.
- И чего же вы хотите, босс? - спросил он, понизив голос. - Я ведь... Ваша Правая рука. Я здесь для того, чтобы во всем вам помочь.

2016-01-01 в 03:22 

queen of nothing
я старая, мне можно
Тсуна поднял голову, смотря на Гокудера тяжело из-под нахмуренных бровей.
- Я хочу в кои-то веки сам разобраться с происходящим, - признался он. - И сам решить, что, где и как.
В конце-концов, босс он или где?
- Но спасибо за помощь, - быстро поправился Тсуна и даже попытался улыбнуться. - Сам бы я не справился со сбором всех гостей. ты кстати не видел Энму? Мне нужно кое-что у него уточнить.

2016-01-01 в 03:30 

lerrein
- Я пойду, позову его, Десятый, вам лучше до церемонии не появляться на людях, а то вас все поздравляющие и заверяющие в добрых намерениях на клочки разорвут, много им будет чести, - Хаято справился с растерянностью, но радость в голосе скрыть не смог. Как камень с души свалился, честное слово! - Я ведь ваша Правая рука! Кто еще может вам помогать?
Он поклонился и побежал искать Энму, которого точно сегодня видел, и даже из-за Мукуро уже не переживал. Как тот захотел стать Хранителем, так и расхочет, стоит его к настоящей работе припрячь - никаких сомнений нет. Так что они просто тихо поменяют одного хранителя на другого, никто и не заметит ничего, все равно они на один хохолок оба.

2016-01-01 в 14:08 

queen of nothing
я старая, мне можно
Тсуна мысленно себя похвалил - ну вот, он стал уже лучше разбираться в том, как общаться со своими Хранителями. Об этом ему в том числе говорил вчера Девятый, когда они в очередной раз обсуждали будущее Вонголы.
Ужасно сложно и страшно это было делать - обсуждать, решать, планировать, чем он будет заниматься в ближайшие годы. Не постоянно, конечно - сначала Тсуна доучится, негоже боссу огромной семьи ходить необразованным. Тут вмешался Реборн, с многозначительно улыбкой пообещавший, что он за этим проследит. У Тсуны аж ладошки вспотели и холодок по спине побежал от этого обещания.
Но об этом он предпочитал пока не задумываться. Не в день церемонии, торжественной, значительной. В этот день даже Хибари не убил Мукуро, хотя и бросал на него кровожадные взгляды. Чуть в стороне была Хром - потерянная, обреченная. Она приходила к нему, и Тсуна уверил ее, что даже без кольца он все равно будет считать ее своим Хранителем Тумана. Посмеялся еще, мол, вот надо же, у меня их будет двое. Но Хром это все равно не очень-то успокоило, больно уж она боялась оказаться ненужной. Хотя вроде и с девочками уже подружилась, и в школу с ними вместе со всеми ходила...
Ламбо вообще проиходящее кажется не очень-то понимал, хотя в семь лет стоило бы уже. Нет, все-таки, нельзя было его, такого маленького, делат Хранителем. Но тсуна видел его взрослого, видел мощь его кольца и гиара - Лабмо нельзя было оставлять в стороне.
- Савада Тсунаеши, принимаешь ли ты в свои руки прошлое, настоящее и будущее семьи Вонгола? - хриплым, надтреснутым голосом спрашивал Девятый, а Тсуна знал, что стоит он только благодаря свои Хранителям, незримо его поддерживающим. Нельзя было показывать слабость при огромном количестве других семей, присутствовавших здесь.
А спрашивал он так, будто бы Тсуна женился на Вонголе, подумалось ему. А, может, так оно и было.
- Принимаю, - склонил голову Савада, десять тысяч раз отрепетировавший все это с Реборном. И все равно коленки дрожали.
- Передаю тебе звание босса семьи Вонгола и нарекаю Десятым боссом. Держи семью в своих руках крепко, сынок.
Кольца, которые ему передали, снова изменились, но теперь это были те же кольца, за которые они сражались когда-то с Занзасом, безо всяких камней и прочих прибамбасов. Тсуна хотел было удивиться - зря что ли они тогда менялись? - но смолчал: от колец чувствовалась та, последняя мощь. Гораздо больше, чем была вначале.
- Принимаю, - в очередной раз повторил Тсуна, забрав из рук Девятого коробку. По-очереди вызвал и представил своих Хранителей - ну и лицо было в тот момент у Мукуро, ехидно-торжествующее - и раздал им кольца.
И понял, что отступать больше совсем некуда. И зачем он только на все это вот согласился?!

2016-01-01 в 14:52 

lerrein
Казалось бы, вот он, переломный момент в их жизни.
Хаято думал, можно будет сказать об этом дне, что после него ничто не было прежним... Но они вернулись в Японию, и все прежним стало.
Почти - Десятый теперь учил итальянский со всеми ними по очереди.
Программу ему Хаято составил сам, японские учебники какие-то вовсе безумные были, да еще и с ошибками. Ему нравилось возиться с этим, ощущая свою исключительную нужность - ни сестра, ни Хром, которую Десятый тоже попросил помогать с занятиями, сами программу составить не могли, а он - смог, распланировав первый, начальный уровень на несколько месяцев. Вообще он за один справиться хотел, но кроме итальянского Десятому еще и школьные задания нужно было делать, так что пришлось сбавить темпы.
Для полного погружения в доме Савады теперь все время кто-то говорил на итальянском. Десятый пока мало, что понимал, но языковая среда в процессе обучения имела огромное значение - японский-то босс выучил, все время с самого детства слыша его. Здесь принцип был похожим.
Пинками пришлось загнать на те же занятия Рёхея, но удивительным образом, после разговора с Реборном, он сам загорелся идеей выучить язык.
Ямамото сам пришел, и надо сказать, хоть Хаято этого признавать не хотелось до зубовного скрежета, процесс обучения у бейсбольного придурка шел куда быстрее, чем у Десятого. За ним пришли и девчонки, хотя Хаято им не очень-то был рад, но вскоре, к счастью, Кеко с Хару ушли под крыло сестры - а то Десятый в их присутствии совершенно не мог заниматься, попеременно краснея и бледнея до такой степени, что Хаято всерьез опасался, что его на уроках хватит удар.
И, погруженный в эти повседневные дела, Хаято с некоторым удивлением даже вспоминал о церемонии - неужели она правда была? Неужели с ними на самом деле все это случилось?..
Кольца на пальцах, один в один те, что они получили первыми, доказывали, что это не было сном.
И отсутствие кольца на пальце Хром - тоже.

2016-01-01 в 16:49 

queen of nothing
я старая, мне можно
Кольцо для Хром сделали другое - послабее, конечно, другое кольцо, равное по силе кольцу тумана Вонголы вряд ли можно было так просто достать. Хром не спорила. Хоть и было очень обидно и страшно, что она не будет нужна теперь, она понимала, что Мукуро во много раз сильнее ее и куда более заслуживает звания Хранителя. Но никто не гнал ее из общества Хранителей, тем более, что Мукуро очень редко среди них появлялся. Мотивировал насмешливо тем, что он-де - туман, который должен путать врагов семьи, поэтому ему проще делать это на отдалении. Врал, конечно, она прекрасно понимала, что у него свои цели и мотивы, и хоть и хотелось верить, что он все-таки будет поддерживать босса, она не могла отрицать, что Мукуро очень себе на уме.
Больше всего это раздражало, кажется, Гокудеру, потому что он на каждой встречи не преминул заявить, что зачем им вообще такой Хранитель, которого никогда нет рядом и у которого не пойми что на уме? Хватало же ему наглости каждый раз заявлять Десятому, что он захватит его тело и уничтожит мафию - и не поймешь, правду говорит или врет. Уж пускай лучше Хром, та даже если и решит их подставить, силенок на многое не хватит. Ну, он не совсем так прямо говорил, конечно, но воспринимала она это именно так. И опускала голову, сжимала кулаки - ей бы только стать сильнее!
С болезнью проблем почти уже не было - разработанной во время битвы с Вендиче машине Верде нашли неплохое применение, и теперь вместо отсутствующих органов в ней функционировали овеществленные иллюзии. Можно было не бояться, что а какой-то момент она потеряет концентрацию и снова будет умирать.
Она все-таки смогла быть полезной - Тсуна попросил ее помочь с изучением итальянского, и она с удовольствием ему помогала. Сама ведь начала учить не то, чтобы давно, но уже в этом неплохо преуспела. Иногда она думала, что это из-за Мукуро - слишком часто он бывал тогда в ее голове, вместе с ворохом своих собственных мыслей. Так и выучила как-то...
В общем, все было достаточно спокойно, только вот расслабляться все равно не приходилось. Слишком много им всем предстояло сделать - Десятому боссу Вонголы и им, его Хранителям. Даже таким, на половинку, как она.

2016-01-01 в 17:33 

lerrein
После окончания первого года, их вызвали в Италию.
Девятый был плох, его жизнь с трудом поддерживали Хранители Солнца и Тумана, но никакие иллюзии не могли продлить ее на достаточно долгий срок. Пока же эта жизнь была в нем, отпущенное им время терять было нельзя. Реборн не бросил бы Десятого и после того, как он бы стал боссом, Хаято это знал, потому что тот сам сказал об этом - мало стать главой, надо стать лучшим. Но, не смотря на всю поддержку Реборна, были вещи, которые он, одиночка по натуре, не мог объяснить так, как сделал бы это человек, много лет державший в своих руках стальные нити, опутывающие самую одно из сильнейших семейств мира мафии, и за это Хаято не мог его не уважать.
Они были похожи с Десятым, внутренне близки, но Девятому не хватило смелости положить свою жизнь на изменение существующего порядка в Вонголе.
Десятому, впрочем, на это не хватало смелости тоже.
Уроки итальянского Тсуна терпел с выражением муки на лице, отлынивал, когда у него ничего не получалось, искал поводы пропустить занятия, но все равно делал это, пусть и без особой радости. Итальянский приближал его к мафии, к той жизни, в которую Тсуна никогда, ни за что не захотел бы впутываться! Он до сих пор не понимал, как это у него тогда вышло не сбежать с церемонии. Было в этом что-то знакомое, что он испытывал перед сражениями, что с Мукуро, что с Занзасом, что с Бьякураном. С Деймоном, который едва не уничтожил их вместе с семьей Шимон. Тсуна не мог найти этим ощущениям точного, правильного названия, не мог описать их верно. И понимал, что этот бой, наверное, самый главный в его жизни, будет еще впереди. И это будут не несколько минут схватки, которые из-за насыщенности действия кажутся целыми часами, это будет мучительный бой каждый день... И разве он готов был этот бой выдержать?!
Девятый учил его, разъяснял, что в их семье как устроено - CEDEF и Вария не были единственными подразделениями Вонголы. Мафия охватывала собой столь широкую область деятельности, что голова у Тсуны шла кругом.
И мелькала в этой голове трусливая мыслишка бросить все и уйти. Ну, какой он босс, правда? Пусть он перестал получать нули за тесты, но в классе его оценки были по-прежнему низкими. И в спорте не было никаких успехов, ему заниматься этим было лень. От спорта он отлынивал, оправдываясь, что у него уроки, от уроков - итальянским, от итальянского - делами по дому... Круговорот отговорок в его жизни был бесконечен, и Тсуна наверное очень хотел бы изменить его, но этот привычный порядок жизни был ему так приятен, что он боялся что-либо менять.
Здесь же, в Италии, его нарочно вытрясали из болота рутины, расслабленных будней и заставляли смотреть в лицо суровой действительности: все эти люди, которых он каждый день видел в резиденции Девятого, которые уважали его настолько сильно, что не решались беспокоить своим присутствием, но обязательно оставляли подарки и заверения в преданности, - все эти люди должны со временем приходить так к нему, к Тсуне, неудачнику, который до сих пор больше десятка метров проплыть не мог без надувного круга.
Как это было возможно?!
Только Энма мог бы понять его. Энма понимал, но сам он никогда не отказывался быть главой своей семьи (пусть фактически обязанности лидера по большей части ложились на плечи Сузуки). Он принял свою ответственность, своих людей, свою жизнь.
И Тсуна этому в нем отчаянно завидовал, потому что самому ему невыносима была даже мысль о том, что скоро ему придется занять место, принять которое он согласился, больше повинуясь влиянию момента, чем собственному желанию.
Собственным желанием его было сбежать подальше отсюда, уехать куда-нибудь далеко и забыть, забыть, забыть о мафии и всем, что было с ней связано. Но в то же время он понимал, что отказ от мафии будет означать, что он потеряет множество важных для него людей. Его друзья-Хранители может и останутся с ним, но Дино? Энма? Юни? У них были свои семьи, которые они не могли оставить так просто. И думать о том, что ему придется всю жизнь скрываться в том числе и от них, было невыносимо.
Как смог Козарт в свое время отказаться от того, чтобы получать от друга что-то большее редких писем? Уехать в глушь, на остров, обрезав все связи с миром?
Тсуна представлял себя на его месте и понимал, что не смог бы поступить также, хотя совсем недавно, три года назад, готов был добровольно запереть себя в собственной комнате, лишившись школы. Что было бы, не приди тогда Реборн? Кем он стал бы - без своих друзей?
Это были пугающие, тяжелые мысли.

2016-01-01 в 17:49 

lerrein
Как Правая рука, Хаято обращал внимание - старался обращать его - на то, что происходит в их семье. Он накрепко запомнил те резкие, но правильные и нужные слова Ямамото, в первом еще бою с Гаммой, когда он думал, что другие для него - только помеха, что он со всем справится сам, будет самым полезным и докажет, как он Десятому необходим. А что другие? Разве они для него важны?
Но Правая рука не имел права на подобные мысли, это он понял, наблюдая со стороны за тем как ведут себя Кусакабе при Хибари, Ромарио, Койот Нуга. Положим, Хибари на своих подчиненных особенного внимания не обращал, так что учиться у Кусакабе Хаято было нечему, но Ромарио для Дино был жизненно необходим, а Койот сейчас, когда Девятый из-за болезни не мог уделять делам семьи по-прежнему много времени, взял управление ей на себя. Они были нужны своим боссам, и Хаято завидовал им втайне, мечтая, чтобы ему поскорее подвернулся способ доказать свою нужность и необходимость, хотя он и так старался изо всех сил. Поддерживал Хром, которую считал куда более достойным вариантом Хранителя - хотя, в сравнении с Мукуро, любой бы был хорош. Заставлял Ямамото и Рёхея не отлынивать от тренировок, от хотя бы изучения итальянского (визит в будущее доказал ему, что большего от Сасагавы все равно не стоит ожидать, потому что идиоты и через годы остаются идиотами). Вправлял мозги Ламбо, который все вокруг принимал за интересное развлечение, организованное с одной-единственной целью - ублажать его персону. Скрепя сердце, общался с Хибари и Мукуро, которому пора бы было переехать из своего Кокуё, если уж он принял на себя обязательства Хранителя. Сделал все, чтобы обеспечить их поездку в Италию с остальными Хранителями. Хибари уговаривал Каваллоне, и черт знает, чего ему это там стоило, но ради своего "брата", которым он считал Десятого, Мустанг согласился помочь. С Мукуро работать пришлось от противного - Хаято сообщил ему, что все Хранители отправляются в Италию, но его вполне может заменить Хром. Так что Мукуро можно не беспокоиться, они отлично справятся и без него. Хаято не был уверен, что это сработает, но приказывать этому хлыщу, который был излишне себе на уме, было все равно бесполезно.
Но разве этого, того, что он делал, было достаточно? Разве на его месте не поступил бы также кто-то другой? Его, наверное, не сложно было бы заменить при желании... И Хаято везде искал шанс сделать что-то действительно важное, чтобы доказать, что он - важен, что он имеет значение для их Семьи (пусть он и не всех ее членов признавал как ее часть).
Потому что в первый раз у него было, действительно было место, ради которого хотелось что-то делать - и возвращаться. И меньше всего Хаято хотелось, чтобы его там принимали просто из жалости, нет. Его место должно было принадлежать ему по праву, так чтобы больше не пришлось сомневаться, что он его недостоин, как в те нервные дни перед церемонией наследования.

2016-01-02 в 01:26 

queen of nothing
я старая, мне можно
Девятого не стало внезапно.
Нет, все это понимали, все к этому готовились, но все равно известие ударило как обухом по голове. Тсуна как раз был в Риме, они только-только разговаривали накануне, снова обсуждали то, что Тсуне следовало сделать. И он снова сомневался и паниковал, про себя, конечно - не хотел расстраивать Тимотео.
А тот взял и утром умер. Как будто убедился, что отдал Вонголу в надежные руки и наконец-то может отдыхать.
На похоронах были только свои. Тсуна не стал вызывать Хранителей, опросил только Гокудеру, который был с ним, их проинформировать. Он надеялся, что никто не вздумает приезжать - не нужно это было. Он бы хотел, чтобы и на похоронах поменьше народа было, еще хорошо, что хотя бы не он их организацией занимался.
Все изменилось в то утро, он теперь был не в позиции ученика, за которого решения принимал Девятый, позволяя ему учиться. Теперь к нему приходили за решением. И Тсуна не всегда знал, что делать и что говорить. Потом вспоминал битву с Бермудой, когда он умудрился придумать как спасти Аркобалено да еще и сподвигнуть на это кучу народа - Тсуне не верилось, что это был он. Но эти воспоминания придавали силы, позволяли поверить в то, что он сможет и сейчас.
Очень помогал Реборн, Хранители Девятого и Гокудера. Но он все равно терялся, когда мрачный и потерянный Койот спрашивал, пускать ли на прощание ту или иную семью. "Решай, Тсуна", - говорил Реборн, такой же молчаливый и задумчивый.
И Тсуна решал - как мог. Хотя от этих решений хотелось убежать куда подальше и поскорее.

На прощание пустили мало кого. Только самые близкие соратники, друзья-хранители Девятого, CEDEF... Вария тоже приехала. Кого он не ожидал увидеть там, так это Занзаса, который между прочим официально его не признал и не забывал об этом упоминать.
Но Занзас пришел, в помятой рубашке и застегнутом на все пуговицы пиджаке, ни с кем не разговаривал, подошел одним из первых к гробу и коротко, но емко высказал "старому маразматику" все, что он думает о нем, о его решениях и о его смерти. Это было грубо и не к месту, но Тсуна, слышавший это, чувствовал, понимал, что Занзас хотел всем этим сказать. Как будто не он когда-то пытался убить своего приемного отца.
Тимотео, он мог быть уверен, тоже все прекрасно понял.


До окончания школы оставалось всего ничего, а на него навалились дела. Тсуна тонул в них, то и дело срывался и пытался убежать - от себя в первую очередь, запирался в одном из многочисленных кабинетов и сидел там, съежившись и раскачиваясь. Это было слишком для него, у него не хватало решимости и сил на то, чтобы вести великую Вонголу в светлое будущее. И какое будущее? Он не знал, не видел того, чего он должен был добиться. В школе все смирились с его прогулами и постоянными отлучками, мама до сих пор верила, что сын готовится поступать в университет в Италии - ну как же, у него ведь так много итальянских друзей! -и усиленно готовился к этому. А он засыпал на бумагах, валявшихся на его столе вперемешку - домашние задания за пропущенные школьные уроки и письма-прошения о вступлении очередной семьи в альянс.
Тсуна очень, очень уставал.

2016-01-02 в 02:16 

lerrein
- Добрый день, синьор Савада, - поклонился невысокий и весь какой невзрачный человек. Лицо у него было мягкое, как пластилиновое, с оплывшими чертами, и глаза из-за тяжелых век казались узкими. Он улыбался, этот человек, но улыбка была какая-то вымученная.
Хаято он сразу не понравился, с первого взгляда. Всех гостей (правильнее было бы назвать их просителями) Десятый принимал вместе с ним, и Хаято одновременно был и советником, и телохранителем. Пока никто не был настолько глуп, чтобы нападать на босса Вонголы в его собственном кабинете, но ничего нельзя было упускать. Хранители Девятого, хоть и помогали им советами, в таких случаях не появлялись - люди должны были знать, кто стоит у руля семьи. У них не должно было быть сомнений в том, кто действительно принимает здесь решения, и не должно было быть надежд воспользоваться малоопытностью Десятого и встать за его спиной, сменив собой Хранителей Девятого.
Вонгола сильна как никогда, и все должны были верить в это - а что стоит за этим, никому знать было не надо.
- От лица нашей семьи, Перкосса, я хотел бы выразить вам соболезнования в связи с вашей утратой, - человек поклонился низко, но не поспешно, без налета подобострастия. - В это сложное время мы хотели бы предложить Вонголе свою поддержку.
Хаято аж задохнулся от возмущения. Поддержку! Вонголе! Да этот наглец совсем с катушек съехал! Он сверкнул глазами, поворачиваясь к боссу, но тот как будто не заметил причиненного ему оскорбления.
- Спасибо, - сказал Десятый, - я принимаю ваши соболезнования.
Эту фразу он повторял, наверное, больше сотни раз в день, так что выучил ее отлично, даже акцента не слышалось.
И все равно - слова про поддержку он будто пропустил мимо ушей, чем Хаято был ужасно доволен. Так им! Думать надо прежде, чем вслух говорить!
- Если только мы вам понадобимся, вся наша семья - к вашим услугам, синьор, - со всей вежливостью произнес человек и, поклонившись еще раз, ушел. Хаято его даже до двери провожать не стал, хотя из вежливости должен был, пусть уяснит, что таким у них не рады.
- Перкосса... - растерянно повторил Десятый, когда дверь за гостем закрылась. - Где-то я это слышал.
- Они подавали прошение на вступление в Альянс, Десятый, - отозвался Хаято с легкостью - он заранее узнавал о посетителях все возможное. - Девятый им отказал, теперь они пришли просить вашего покровительства... Ну надо же! Хватило наглости... Поддержку они хотят предложить!
- А что не так? - удивился Десятый. Голос у него был усталый - это был седьмой посетитель за день, и хотя все разговоры были неизменно коротки и не несли в себе никакой важной информации, каждый раз с этими встречами Десятый выкладывался, как его не все тренировки выматывали. Видно было, как тяжело ему держаться спокойно с этими незнакомцами, у которых в каждом сказанном слове припрятан второй смысл, а может и третий, и пятый.
- Он намекал, что Вонгола _нуждается_ в их помощи, - все еще кипя от гнева, буркнул Хаято. - Но как вы его! Пусть знает! Поддержку он оказывать пришел, ага. В шею таких гнать надо.
Десятый устало вздохнул и растер лицо ладонями, поправил галстук, забывшись, потом тут же расправил его по рубашке.
- Узнай, пожалуйста, почему им отказал... Девятый, - попросил он Хаято, и Хаято поспешно кивнул. - Сколько их там еще осталось на сегодня, Гокудера?
- Еще трое, Десятый.
На миг на лице босса промелькнуло растерянное и затравленное выражение, но он взял себя в руки и снова сел в кресле прямо.
- Позовешь следующего? - попросил Десятый, и Хаято пошел к двери. Он поставил себе на заметку поручить кому-нибудь узнать о Перкосса лично. Вот Хром как раз все тенью ходит, пусть тоже почувствует себя нужной и при деле. Потому что ему сейчас, когда он был погребен под делами семьи, времени на рефлексию не оставалось. Отличный способ отвлечься от проблем.

2016-01-02 в 03:41 

queen of nothing
я старая, мне можно
Хром, конечно, с энтузиазмом взялась за дело. Это был, наверное, первый раз, когда она не получала четкие указания в духе "иди туда и сделай так", "зажги кольцо, поставь барьер" и прочее. Задача, которую ей с важным видом поставил Гокудера, была сложной - накопать информации об одной мафиозной семье. Но Хром не сомневалась в том, что она справится - она должна была. Чтобы показать боссу, что он не зря держит ее в семье, что и не будучи Хранителем она может быть полезной.
Конечно, никаких тактических подходов к решению вопроса ей никто не дал. Не сказал, типа, иди и попади под иллюзией в семью, нет. С чего начинать было непонятно, но и спросить было не у кого. Единственным. у кого она в принципе могла это спросить, был Мукруо, но это был, кажется, первый раз за все их знакомство, когда Хром решила этого не делать, решила им пренебречь. Просто потому что знала его и понимала, что из этого выйдет - Мукуро посмеется, скажет, что она мала еще для этого и пойдет выполнять задание сам. А Хром снова останется за бортом - как и с кольцом. Нет уж, она справится сама.
Конечно, Мукуро справился бы с этим быстрее, ей понадобились долгие два месяца, чтобы втереться в семью и что-то там разузнать. И та информация, которую она достала, была совсем не радужная.
- Б-босс? - робко спросила она,заглядывая в кабинет Тсуны. Тот, едва разделавшийся с заданиями по алгебре и английскому, позорно уснул прямо за столом, и сейчас подскочил, заспанно на нее глядя. К щеке босса прилип листок с задачей, а волосы у него были взъерошены.
- Хром? - еще не до конца проснувшись, спросил он. На секунду ему показалось, что все последние месяцы ему приснились - семьи, отчеты, экономические, страшно сказать, показатели прибыльности семейных бизнесов - с этим ему помогал Реборн. Но - не приснилось, Хром стояла перед ним с информацией о выполненной миссии.
Совсем по-настоящему.

2016-01-02 в 09:30 

lerrein
Хаято вообще рассчитывал, что справится Хром за неделю - ну, много ума надо, чтобы походить по нужному району и поспрашивать народ? Может - поглядеть за членами семьи, скрываясь в тумане. Он-то, конечно, этого не мог - не его атрибут, - но представлял себе все предельно просто, в конце концов, на базу Мельфиоре она в свое время с легкостью пробралась, какое-то время даже успешно притворялась одним из членов семьи. Правда, потом выдала себя и вынуждена была вступить в бой... Да, пожалуй, это был не лучший пример.
В любом случае, ни через неделю, ни через две от Хром никаких сообщений не пришло, кроме откликов с ее кольца - с этим делом Хаято в свое время пришлось прилично заморочиться, но собой он не без оснований гордился. Пользоваться обычными телефонами в их положении было нельзя, так что он пнул механиков, чтобы подумали над чем-то, что нельзя взломать или клонировать, и заодно - все ведь эти телефоны с собой таскали, без них уже как без рук, - ловили датчиками отклики от кольца и каждый день в случайное время присылали бы информацию в виде рандомно сгенерированного текста, если с кольцом все в порядке. Информации сами по себе эти сообщения почти не несли, определить месторасположение владельца по ним было невозможно - это ему в один голос обещали все трое, вместе с Джанини и Шоичи, - так что теоретически были безопасны. А заряд телефоны у них держали будь здоров, на неделю так точно хватило бы, даже если вайфай круглые сутки не выключать, а без него - и на месяц, наверное.
В общем, единственное, что Хаято точно знал - это то, что Хром теоретически жива и теоретически с кольцом. Что поделать, техника была новая и сейчас с ними проходила только стадию бета-тестинга, накладки случались.
Он не особенно о ней беспокоился, Хром им здорово тогда при Бермуде помогла и до этого, с Шимоном, так что выжить уж должна была как-нибудь, а случится что, то же приложение сделает звонок им в штаб, и кто ближе, тут же придет на помощь, хотя Хаято сомневался, что это будет необходимо. В общем, он предусмотрел все, что мог, и умыл руки: дел было - захлебнуться, по маковку и выше, хорошо хоть машина семьи была отлажена при прошлом боссе, и им не приходилось строить империю с нуля.
Но вот чего он не ожидал, так это того, что через два месяца - он уже и забыть об этом успел, - Хром среди ночи придет к Десятому с докладом (возмутительно проигнорировав его, Правую руку, который выдал ей задание и сам, лично ждал отчета), и тот решит разбудить Хаято, потому что... потому что информация, которую принесла Хром, действительно была значимой.
Снаружи Перкосса были целиком в шоколаде, аж тошнило от сладости - с десяток штук детских домов на территории клана, о которых те заботились (отмывали через них деньги), основной источник дохода - подпольные бои людей и животных. По сравнению с многими - не так уж страшно, но внутри красивой картинки было много дерьма - семья занималась работорговлей, если говорить прямо. Выводили детишек и продавали тем, кто больше платил. И баловались евгеникой, экспериментируя с возможностью создавать пламя. Ученая, вроде как, деятельность, только скрытно от общества, а то, понятное дело, их бы тут же начали осаждать недовольные протестанты. Оформлено это было под те самые детские дома, и деток расхватывали что те горячие пирожки. Показатели, надо думать, у заведения зашкаливали. А что потом с этими детьми происходит и куда их девают - это уже не проблемы семьи.
Противная история.
И все бы ничего, если бы Хром с собой не принесла копию папки, от одного названия которой у Хаято волосы встали дыбом.
"Аркобалено".
Перкосса хотели собственными руками создать замену так быстро "повзрослевшим" самым сильным младенцам в мире.

2016-01-02 в 17:15 

queen of nothing
я старая, мне можно
- Босс, - говорила Хром, а в глазах ее стояли слезы. - Это ужасно.
Тсуна сжимал в кулаке бумаги - он уже не выглядел заспанным, а, скорее ошарашенным. Возмущенным, злым - и не нужно было пламени во лбу, чтобы в глазах читалась вся его решимость.
- Так нельзя, - дрожащим голосом согласился он, отпуская измятые бумаги и вцепляясь уже в стол. - Это нужно прекратить!
- Ты думаешь, это только одна семья, которая занимается такими вещами, а, Тсуна? - поинтересовался Реборн, давно уже подпиравший косяк двери плечом. руки в карманах, на глазах шляпа - он выглядел уже лет на шестнадцать, но Тсуна мог с уверенностью сказать, что никто из них в шестнадцать лет такими угрожающими не выглядел. А еще он ему кого-то неуловимо напоминал.
Реборн прошел в кабинет, закрыл за собой дверь и удобно устроился на широком подоконнике, бессовестно пинком согнав оттуда Гокудеру.
- Это то, о чем говорил Примо. Я уверен, что и в Вонголе есть те, кто занимается не менее ужасными вещами. И в семьях альянса. Ты же помнишь, в начале года пришла информация о кровавой расправе над семьей Форбичи? - Он дождался, пока Тсуна вспомнит и кивнет, и продолжил. - Мы выяснили тогда, что две семьи из альянса не поделили торговлю оружием. В Вонголе много гнилых мест, но я не знаю, сможешь ли ты справиться со всем этим...
Тсуна сжал зубы и впился пальцами в стол еще сильнее, до белых костяшек. Пока он тут с бумажками возится, вокруг гибнут люди! Из-за той грязи, которая происходит под его носом, и, можно сказать, под его покровительством. Но так нельзя!
Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза и мысленно считая до пяти, чтобы успокоилась трясучка в коленках. Ему было всего восемнадцать, как уж тут оставаться спокойным и принимать такие решения, не меняясь в лице?
- Гокудера, я хочу попросить тебя собрать Хранителей, - наконец, решился он. - И наверное стоит подумать о разработке какого-нибудь способа их призыва через кольца, наверняка же такое возможно? Потому что обзванивать всех каждый раз сложно. Реборн, поможешь мне разобраться, с чего мы начнем?
- Конечно, босс, - усмехнулся тот из-под шляпы.
Пусть коленки у него и тряслись, но наконец-то его ученик стал потихоньку вести себя, как настоящий босс.
Реборн был доволен.

2016-01-02 в 18:12 

lerrein
Операцию пришлось отложить на два дня - кому-то до Италии пришлось лететь, и глупо было бы выступать немедленно, не отдохнув. Хаято эти сорок с лишним часов потратил не напрасно - вместе с Реборном выведал у Хром примерный план особняка Перкосса, узнал, где находится вход в исследовательский центр. Он был устроен с размахом и основательностью, явно не вчера и не сегодня, хотя как семья Перкосса официально объявили себя только недавно. Страшно было подумать, сколько детей они уже успели там... вывести.
С центром следовало быть осторожнее, он охранялся особенно тщательно, и даже Хром не смогла пройти достаточно далеко, а папку взяла в документах сотрудника, которого не без труда выследила.
Без основательной поддержки тут было не обойтись, поэтому, скрепя сердце, Хаято вызвал не только Ямамото (Рёхей после окончания школы вместе с ними поехал в Италию, приобщиться к местной школе бокса, хотя язык он по-прежнему знал отвратительно и половину объяснял на пальцах; впрочем, его эмоциональность как-то помогала ему выживать даже с крошечным словарным запасом), но и Хибари с Мукуро. И то, никто из них не пообещал приехать определенно - Хибари бросил трубку, едва дослушав то, что Хаято ему сказал, Мукуро сделал то же самое, разве что не молча, а с издевательским смешком, - поэтому Хаято до последнего волновался, что они не появятся, и он провалится, не сумев выполнить даже такое простейшее поручение.
Нелегко было это признавать, но нормально общаться с этими двумя у него никак не выходило, и Хаято чувствовал себя несостоятельным в качестве Правой руки. Но и признаться в своих сложностях никому не мог, вдруг бы и остальные начали в нем сомневаться? Нет уж, пусть ему и приходилось сложно, но пока он выкручивался, а значит, и проблемы никакой не было.
Ламбо решением Десятого было решено не брать. Девять лет пацану, а что их там ждет, в том исследовательском центре... Хаято и представить себе не мог.
Вторые Эстранео? Не то, чтобы правда, Хаято о них много знал.

2016-01-02 в 20:15 

queen of nothing
я старая, мне можно
Это был первый раз, когда Тсуна сам пошел на что-то такое. Это было совсем, не как раньше: тебе надо победить Мукуро и спасти друзей, тебе надо победить Занзаса и спасти друзей, тебе надо победить Бьякурана и спасти будущее, тебе надо победить Шимон и спасти друзей и семью, тебе надо, надо, надо...
Сейчас это был он, кто говорил - надо победить Перкосса и спасти детей, прекратить эти ужасы, засунуть всех причастных в Вендикаре на веки вечные. И наверное больше внимания уделять происходящему вокруг, потому что они были не единственные. Не единственные, кто приносил страдания и боль окружающим, прячась под их крылом. Если уж ему досталась Вонгола, даже против его желания, то он хотя бы должен попытаться сделать ее хоть чуточку лучше. Чтобы через пару лет с удовольствием сложить с себя обязательства и наконец-то получить нормальную жизнь.
Эта идея пришла к Тсуне как-то ночью, и так его воодушевила, что он долго метался по комнате с улыбкой до ушей. Вот так-то, вот как он все круто придумал - сейчас побудет Десятым, сделает все, что можно для Вонголы, и помашет им ручкой - пока-пока, я выбрал Одиннадцатого, вот пусть он дальше разгребает, а мне дайте пожить нормально. Идеа была прекрасна, даже Реборн не подкопался бы. Он был Десятым - был. Он сделал все что мог - сделал. А теперь пора и на заслуженную пенсию, как раз в двадцать один - двадцать два самое то.
Но для этого придется постараться (чтобы Реборн не подкопался), поэтому сейчас он и старался.

Мукуро там, наверное, никто не ждал, потому что когда он явился в место сбора Хранителей, смотрели они все на него ну очень нерадостно. Хром даже обиженно как-то - он еще не привык к этому ее взгляду. Не привычно-восторженному, смущенному, а обиженному. Все-таки, сильно он тогда ее задел, забрав кольцо. Хотя девочка должна была понимать, что она - только аватара. Ладно, его все равно не волновало, что он нем думают и как к нему относятся. И все эти "явился все-таки" его ни капельки не задевали. Наоборот, очень приятно было поездить им по нервам. Даже жаль, что Кея не прилетел.
- У меня личные мотивы, - привычно туманно отмахнулся он на "чего это ты приперся?". - Да и не могу же я не посмотреть на то, как Тсунаеши будет пытаться быть боссом, верно?
Тсунаеши от таких слов смутился, плечи опустил - как же так, вдруг и правда не справятся? А Мукуро посмеялся только.
У него действительно были свои, личные счеты с ублюдками, которые ставят эксперименты на детях. С детства, видите ли. Только распространяться он о таком не обирался, вот еще, это слишком личное.

2016-01-02 в 21:01 

lerrein
Под иллюзиями Тумана - все-таки, хоть Хаято Мукуро терпеть не мог, сравнивать его силу с той, что обладала Хром, было сложно, - пробраться в особняк было легко, прямо перед носом охранников прошли, и никто их не заметил. Десятый не хотел лишних жертв, а как отреагируют в центре ("Питомник, - сказала Хром, и голос у нее дрожал, - они называют его питомником"), узнав о вторжении, было не известно. Предполагая худшее - уничтожат все "образцы", а то и спустят их на нарушителей, вот уж чего еще не хватало.
Обычный дом, не считая размера, хотя замок Вонголы побольше был. Обычный дом, и люди - не очень-то похожие на отпетых мафиози. Шли им навстречу и добродушные пухлячки, и молодые парнишки с легкомысленными улыбками, девушки... Хаято смотрел на них и думал, как у них это так выходит, жить на чужих костях и бровью не поводить.
Если бы не судьбоносное предложение Реборна проверить профпригодность Десятого Вонгола - смог бы он так сам, на их месте? Ему тогда на всех было наплевать, хоть дети, хоть взрослые - пусть бы все вокруг сдохли. Им точно также было наплевать на него. Что он, не помнил, как реагировали люди на его драки посреди улицы? Игнорировали. Спешно проходили мимо, а чаще - сворачивали загодя, едва завидев что-то такое. Иногда останавливались, глазели - это кто посмелее. Ржали. Кто-то на телефон снимал. А чтобы помочь, даже если он один против всех был, чтобы хоть копов вызвать, хотя копов ему даром было не надо, - об этом никто не думал.
Всем было на всех наплевать.
Хаято ценил то, что в Десятом не было этого равнодушия. Хоть он и не был храбр, хоть он и не был силен так, сам по себе, без горящего его решимостью пламени предсмертной воли, он даже тогда, в самом начале не оставался в стороне.
Когда Ямамото решил прыгнуть с крыши. Когда на Хаято напал тот очкарик из Кокуё. Он боялся, Хаято знал это, но все равно не игнорировал. Поэтому и Хаято учился этому. Пусть не для всех, вряд ли его... внимания на всех бы хватило. Но и у него появлялись те, на кого Хаято не махнул бы рукой. Даже если бы он пнул их с большим удовольствием. Несколько раз. В лицо.
Путь закончился в подвале, путь в подвале только начался.
Вперед выступила Хром, проходя мимо Мукуро - Хаято обратил внимание, что она словно специально старается не смотреть на него, только перед собой. Она знала местных, могла притворяться нужным.
Им открыли добровольно, впустили в первую комнату, и дверь за ними вдруг резко захлопнулась, а из отверстий в стенах повалил газ. Думать, на чем они прокололись, было некогда - Хаято выстрелил из скалящегося черепа, и волна пламени снесла стену перед ними. Подача газа превратилась вскоре же, но сколько-то они успели вдохнуть. Хоть сестра, конечно, не пожелавшая оставлять Реборна без своей (не такой уж необходимой) помощи, и заявила тут же авторитетно, что это не яд, точнее определить газ и его действие она не могла. Некогда теперь было тратить время на игры, тактику осторожного проникновения меняли на ходу методом Хибари - вырубить всех, а потом разбираться, кто прав, а кто - виноват. Не такая уж и плохая позиция, как оказалось.
Здесь не было места ни честной драке, ни душеспасительным разговорам. Никто не пытался объяснить им, что происходит, не выступал с речами главный босс уровня. Их с остервенением пытались загнать в угол, и не было другого выхода, кроме как отвечать им той же монетой.
Хаято тяжело было фокусироваться на битве, кружило голову, клонило ко сну. Единственное, что радовало его - автофокусировка, на которую он переключил C.I.A., иначе бы и по своим попал.

2016-01-03 в 00:32 

queen of nothing
я старая, мне можно
Газ, видимо, непростой был, потому что им всем становилось все хуже и хуже. Одна Бьянки как-то держалась - что уж, иммунитет к ядам и прочим гадостям у нее покруче был. Тсуна, кажется, на одной воле и держался - бой он запомнил смутно, помнил только, как кричал что-то яростно, когда они, кажется, добрались до босса Перкосса. Тот не обладал ни пламенем, ни какими-либо особенными силами - так, парой пистолетов и несколькими гранатами. Тсуна с ним справился - остальные рассредоточились по особняку: кто-то прогибал оставшееся сопротивление, Хром и Гокудера вызволяли детей.
- Ты все равно ничего не изменишь, Вонгола, - плюясь кровью после полученного Икс-Барнера, заливался смехом поверженный дон, силясь подняться с колен. - Вокруг немало сильных семей, и все они хотят иметь свой козырь в рукаве. А за все надо платить, и чужие жизни тут ничего не стоят!
- Ре-Реборн, - задыхаясь от того,как его шатало и от переполняющей, клокочущей внутри ярости, позвал Тсуна, одним ударом отключая побежденного противника. - Ты сможешь связаться с Бермудой? Он нам должен.
- Конечно, - усмехнулся киллер, поправляя шляпу. - Думаю, мы можем договориться с Вендиче о сотрудничестве.
Если уж Тсуна серьезно решил взяться за очищение Вонголы.

Восстанавливались они после этого рейда долго, газ был какой-то новой разработкой Перкосса, а они выступили в качестве подопытных мышей. Неприятно было, конечно. Да еще и выжило из всех этих "экспериментаторов" не так много - Тсуна потом был очень шокирован - как же так, он же старался никого не убивать! Но его Хранители столь милосердны не были. Особенно, некоторые разноглазые, которые с садистским удовольствием мучили исследователей.
С Бермудой и Вендиче действительно удалось договориться, хотя Тсуна вспоминал эти переговоры и вздрагивал, чувствовал, как снова ползет холодок по спине. Да, они когда-то их победили, поэтому и могли просить об услуге - сотрудничать с Вонголой и принимать переданных ею преступников. Но все равно приятного было мало. Тсуну душили галстуки, которые обязательно требовалось надевать на все эти переговоры, а еще он - стыдно сказать - до сих пор не умел их завязывать.За помощью к Гокудере обращаться было стыдно, хотя Тсуна знал, что тот все прекрасно умеет, даже Ямамото учил когда-то. Тсуне с этим помогала Хром, и он был ей крайне благодарен за то, что она делала это молча без всяких "смотрите, Десятый, это же так просто, вы сами легко сумеете!" и "глупый Тсуна, пора бы уже этому научиться". Когда Тсуна учился, у него получалось что-то вроде петли для висельника.
Школа осталась позади, экзамены он, если честно, завалил, но теперь он был умнее и мог воспользоваться хитростью, а именно - пожаловался Гокудере на то, что без аттестата его не примут в колледж, а пересдавать экзамены еще нескоро, вот было бы здорово, если бы Гокудера помог бы ему с этим разобраться... Конечно, у нормального босса это звучало бы скорее как задача - решить проблему, но у него вышло какая-то жалкая просьба. Тсуна вообще себя за нее презирал и корил, и ужасно боялся, что на это скажет Реборн, когда узнает о таком нечестном ходе, аттестат ведь он от запуганного директора получил! Но Реборн только усмехнулся, отметив только, что Тсуна хотя бы стал мыслить, как настоящий босс и решать проблемы руками подчиненных. Правда это, конечно же, не означает, что он даст ему расслабиться в университете. Даже наоборот, проваленная школа означало, что там ему придется потрудиться еще больше.
Большинство Хранителей после окончания школы перебралось в Италию. Гокудера, Ламбо Хром и без того там постоянно торчали, у них в Наиммори ни семьи, ни дома все равно не было. Мукуро мотался между Италией, Японией и другими странами, как перекати-поле, никогда не узнаешь, куда его занесет в следующий раз. Нагоняю упущенное время - насмешливо пояснил он Тсуне, когда тот спросил об этом. Ну, это было его дело - в обычное время ему хватало Хром под боком, чему та была несказанно рада.
Хибари, естественно, остался в Намимори, странно было бы, если бы нет. Что было странно, та кэто то, что там же остался и Рехей, хотя Кеко паковала чемоданы для поступления в Италии - это Тсуну тоже удивило до самых кончиков покрасневших ушей, но он был несказанно этому рад.
- У меня тут бокс, как я это брошу, - отнекивался Рехей и жутко краснел. - Да и должен же кто-то приглядывать за госпожой Савада во имя экстрима! А ты, Савада, пригляди за Кеко, глаз с нее не спускай! Но смотри, ни в какие мафиозные дела... Я имел в виду, в чемпионаты по сумо ее не таскай, понял? А то я экстремально набью тебе лицо!
Кеко смущенно смеялась и обещала брату быть осторожной. Тсуна все еще не умел справляться с собой, когда она на него так смотрела, и кажется, с каждым годом все было только хуже. Сказывалось то, что он в последнее время жил в Италии и в Намимори появлялся крайне редко, а Кеко с каждым его приездом, кажется, все больше хорошела. Волосы отращивать стала, и все так же удивительно улыбалась.
- Я буду скучать по Хару, - вздыхала она в аэропорту, обнимая подругу. Та ревела в три ручья, но что поделать, ее-то ждал Токийский университет, какая ей Италия? Потом, может быть...По крайней мере, Хаяру очень хотела. Как же так, она ведь обещала Тсуне стать его женой! Она с момента их знакомства упорно готовилась к тому, чтобы стать женой босса мафиозной семьи, между прочим!
Тсуна краснел и бледнел, потому что Кеко над этим мило смеялась, и ему казалось, что она была вполне согласна с тем, что Хару это сделает.
- Главное, не опоздай, - предупредила она подругу с улыбкой. - А то пока выучишься, пока приедешь - мало ли что?
- Хахи! - ужаснулась Хару, прикрывая ладошками рот. - Хару постарается! Тсуна, не женись ни на ком!
Тсуна отмахивался что он вообще ни на ком жениться не собирается в ближайшее время и вообще у него там учеба и все такое, и самолет кстати уже скоро, им пора бежать, пока-пока, Хару!
Кеко смеялась всю дорогу, пока он за руку тащил ее к пункту досмотра. Вещей у Кеко было немного, так, чемодан да сумка, и он чувствовал себя настоящим джентльменом, помогая ей с этим.
Кеко поселили в особняке, и Тсуне сразу стало спокойнее жить. Ну в смысле спокойнее-то как раз не стало, ему теперь приходилось тщательно причесываться и одеваться перед тем, как покидать свои апартаменты в особняке (он даже уже как-то привык там жить, все-таки полезно было воспитание Реборна и та огромная толпа, вечно проживавшая у него дома). А то мало ли, будет опять сидеть в помятой футболке, зевая, за завтраком, а Кеко спустится и увидит его таким?!
Зато стало гораздо легче в плане того, что теперь было кому следить за Ламбо, да и при ней Хранители вели себя как-то менее буйно. Даже Гокудера держал себя в руках и ругался вполголоса. Кеко тут явно не хватало.
В то утро, когда он проспал, и ладно бы в университет, так нет, у него была встреча с кем-то- он забыл, с кем, но Гокудера наверняка как обычно положил в кабинете бумаги, где это все было написано, ему главное успеть туда хотя бы за пять минут до встречи и прочитать их, но как тут успеть, когда из той части особняка, где располагались жилые помещения, до кабинетов было бегом бежать добрых десять минут, а у него галстук развязался, Хром нигде не видно, а ботинок слетел по дороге?! Конечно, именно в это утро ему нужно было натолкнуться в коридоре на Кеко, спешащую в университет. Как всегда причесанную, аккуратную - ну как у нее это получалось?!
- Доброе утро, Тсуна, - улыбнулась она, и к его волнениям добавилось еще и застрявшее где-то в горле сердце.
- Д-Доброе, - промямлил он, судорожно дергая галстук и нащупывая пяткой ботинок. - Ты не видела Гокудеру?
Девушка покачала головой, окинула взглядом взъерошенного и запыхавшегося парня и хихикнула в кулачок.
- Тебе помочь? - предложила она и подошла поближе, легко перехватывая галстук пальцами. Тсуна замер и аж дышать забыл как-то, пока Кеко аккуратными ловкими движениями завязывала ему дурацкий галстук. Впрочем, сейчас он таким дурацким и душащим уже не казался.
- Спасибо, - выдохнул он, краснея до кончиков ушей. - Ты мне очень помогла.
- Вот так-то лучше, - улыбнулась Кеко и, еще раз оглядев его, достала из сумочки расческу. - Ты на встречу?
Под руками девушки даже его вихры, кажется, становились послушными, а Тсуне казалось, что это вообще не с ним происходит. Да как так, он же неудачник и вообще?!
- А-ага, - заикаясь, отозвался он. - Опаздываю.
- Беги тогда, - посоветовала Кеко, отстраняясь. - Ой, Тсуна, твой ботинок!
Тсуна на ходу натянул ботинок, еще раз поблагодарил ее и побежал дальше, слыша за спиной переливчатый, звонкий смех. У него сил, кажется, на двадцать переговоров было, чего уж там добежать до кабинета за три минуты?
Так что с приездом Кеко жизнь у него, кажется, начинала налаживаться, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

2016-01-03 в 01:40 

lerrein
В Италии Такеши понравилось сразу, еще когда он во втором классе приехал сюда вместе с Дино, вроде как в гости, вместо отказавшегося тогда Гокудеры. Люди тут были приветливые, улыбчивые, погода не хуже, чем в Японии, а с фруктами, мясом и лучше даже все, чем у них.
В общем, впечатления у него от той поездки остались самые приятные, и когда он после окончания школы ехал туда, то именно о том времени думал, когда лето там, жара, апельсины, пицца... Цветами пахнет одуряюще. Солнце яркое, по улице идешь, улыбаешься, и тебе все тем же отвечают. Специально не вспоминал ни про что другое, хотя другого этого хватало.
Ни про Сквало, которому недавно нашли наконец подходящий трансплант для сердца, и больше всех наверное за него волновался именно он, Такеши, а в Варии шутили и рассматривали каталог гробов ("Думаю, ему с серебряной отделкой подойдет, в тон волос").
Ни про Перкосса, где он, в отличие от остальных как-то умудрился оставаться достаточно в сознании до того как взрывом снесло стену, и он увидел "сердце" того питомника - колбы с детьми, обвитыми проводами, которые как в каком-то фантастическом кино плавали в жидкости и больше были похожи на экспонаты из музея. Такеши вспомнил один такой, труп лошади в формалине. Ему такое искусство не было доступно.
Ни про похороны Девятого. Он лично не был на них, но за пару лет, в которые то и дело приезжал в Италию вместе с Тсуной и Гокудерой, успел узнать этого мужчину, пусть не близко, но все же, больно было прощаться и с ним. Не из-за его собственной смерти, пусть это и звучало наверное излишне жестоко, из-за того, как много эта смерть меняла для всех них.
Ни о чем таком Такеши не думал весь полет, а сошел с трапа, и воспоминания придавили его к земле. Он даже со смехом подумал, что вот, как Энма постарался, расплющит его теперь гравитацией о землю площадки для взлета, но нет, он спокойно дошел до аэропорта, багаж получил, нашел встречающих его - удивился страшно. У Тсуны с Гокудерой, понятное дело, было много дел, так что он и не рассчитывал на большее, чем посланника от семьи.
Он прилетел последним из них, все по дому дела решал - и отца одного оставлять боялся.
Такеши не говорил никому, - зачем? - но после их несбывшегося будущего (не наступившего еще, но сейчас можно было верить, что оно все-таки не сбудется, Бьякуран ведь не таким уж плохим парнем оказался, он-то чувствовал это, пусть и не мог это нормально тому же Хаято объяснить) их отношения с отцом изменились. Ценишь, пока не потеряешь, и там-то, за десять лет вперед от дома, Такеши успел оценить. И столько всего передумал исправить, когда они всех победят и вернутся, что жизни бы не хватило, а справляться пришлось за каникулы между школой и университетом, которые пусть и продлились с апреля по август, а все равно их мало было.
Ну да, он был не из тех типов, которые склонны о своих решениях жалеть. Тот тип спрыгнул с крыши еще на первом году жизни в средней школе, по глупости решив, будто ничто кроме бейсбола не важно. Сейчас бы, встреть Такеши этого типа, вмазал бы ему по лицу со всей силы, не жалея.
Да и отец был не из тех, кто старался подмять детей под свой бок и не отпускать, не давая вдохнуть от щедрой заботы. Он им гордился. Что освоил стиль их семьи, совершенно безукоризненный, сильнейший и непревзойденный. Что завел друзей, настоящих, не чета его привычным приятелям. Что стал мужчиной - и черт бы с тем, что у их ресторанчика не осталось теперь наследника, кто знает, может надоест ему игра в мафию через пару лет, и он вернется, а Такесуши тут как тут. Отец говорил это смеясь, пихал его в бок кулаком, подзуживал. Такеши смеялся в ответ, хотя уже сейчас знал, что игра эта не надоест ему никогда, как не мог ему надоесть бейсбол. Это не игра, это часть его, как рука или нога, и ему обе руки нужны, и обе ноги, ни от одной из них Такеши не собирался отказываться, пусть бы хоть сколько Сквало твердил, что так он успеха никогда не добьется.
Успех - он не в титуле, хотя когда-нибудь Такеши бы обязательно поспорил со Сквало о нем. Он в друзьях, которые рядом, которых он смог защитить - сам, своими силами, своими руками. Он в небе голубом над головой, в апельсинах и пицце, в запахе аэропорта, где смешались десятки десятков стран. Он в улыбке, которую невозможно удержать на губах, сколько бы там чего плохого в прошлом ни было.
Что толку этим прошлым жить?
- Привет, Хром, - он забрал у нее разрисованную табличку, наверняка Ламбо помогал. - А ты чего меня одна ждешь?
- Меня недостаточно? - спросила она ровно, но Такеши почувствовал, как сильно ее этим задел, хотя имел в виду совсем другое.
- Тебя - даже слишком, - сказал он серьезно, - я на такую честь и не надеялся. Ну, пошли? Куда нам, ты на машине?
- Такси, - кивнула Хром, чуть смущенно. Она еще не водила, только училась.
- Ну, тогда пошли, - велел Такеши, подхватывая свой нехитрый багаж - чехол с Шигуре Кинтоки и большую спортивную сумку, в которую как попало упихал все самое важное, складывал он ее в последний момент перед отъездом, никогда не умел собираться заранее.
Свободную руку он протянул Хром, но та проигнорировала жест, пошла впереди него, спина прямая, а руки сцеплены у живота, будто даже сейчас сжимают невидимый трезубец.
Теперь, вернее, пику - трезубец Хром оставила Мукуро. Трезубец и кольцо, и кажется, даже то чувство жизни, которое в ней вначале было, которое Такеши видел в ней после битвы с Бермудой. Она тогда приняла какое-то важное для себя решение, но не было видно, чтобы она к чему-то с этим решением пришла. Сейчас, правда, лучше было, чем раньше - Мукуро уступил ей то, что не нужно было ему самому, место в их семье, в их доме. Только Хром, кажется, вовсе не считала это место своим заслуженно, хотя Такеши поспорил бы насчет этого.
То, что происходило с ней, что он от нее чувствовал, было похоже на того Такеши, который прыгнул с крыши в первом классе средней школы. Ну или хотел прыгнуть и дурацки упал из-за ржавого насквозь заграждения. На того Такеши, которому нынешний вмазал бы по лицу со всей силы.
С Хром бы нынешний Такеши так не сделал.
Но и оставлять ее одну стоять на краю, как не оставили когда-то его самого, не мог.

2016-01-03 в 02:41 

queen of nothing
я старая, мне можно
С приездом Кеко многое изменилось не только для Тсуны. Хром, все это время бывшая рядом с ним и чувствовавшая себя очень нужной - да хотя бы с галстуком ему помогать! - теперь была снова отодвинута на вторые роли. Теперь с этим помогала Кеко, и Хром, наблюдая за тем, в каком восторге от этого был босс, даже не могла обижаться на это. Так, завидно немного было, что и Кеко, и Гокудера, и все-все-все члены семьи немножечко нужнее, чем она.
Наверное, это был какой-то дурацкий детский страх, до сих пор не пережитый - снова стать ненужной. Ненужной родителям, ненужной Мукуро, ненужной боссу. Ну, хотя бы Ламбо она была нужна, да и то он все равно больше времени проводил с Кеко - Хром была слишком тихая и скучная.
Она была нужна как боец, как информатор - в этом она уже успела наловчиться. Но ей, наверное, больше нужны были друзья, чем коллеги. И так отчаянно хотелось не сидеть в стороне, стесняясь влиться в беседу, а чтобы и про нее вспоминали.
Делал это постоянно Ямамото, но Хрмо чувствовала, понимала - из жалости, и от этого наверное старалась его оттолкнуть. Он постоянно просил помочь с итальянским, жаловался, что никак все не выучит (а то она не замечает, что у него с языком гораздо лучше, чем у той же Кеко). Постоянно околачивался рядом, то хитро на нее поглядывая, как будто что-то о ней такое узнал, то улыбаясь. Это... раздражало, наверное. Вот Гокудера даже с вечными своими придирками и командным тоном, тот не раздражал, потому что он ее не жалел. А Ямамото - жалел.
И когда на очередное задание босс попросил ее помочь Ямамото, Хром даже, наверное, огорчилась. рассердилась? Возмутилась? Сложно было определить свои эмоции.
Хранитель Дождя как будто и не на задание пошел, анекдоты рассказывал, говорил о том, какой замечательный солнечный день выдался и что им бы после миссия по мороженому бы съесть, Хром, ну улыбнись хоть чуть-чуть! Хром послушно дернула уголки губ вверх и снова принялась озираться - им нужно было вычислить человека, который придет на сделку по перепродаже оружия, а потом его захватить. И то, что Ямамото так легкомысленно к этому относился, ей совсем не нравилось, хоть она и знала уже прекрасно, что это немного напускное. Что Ямамото в любую минуту может стать серьезным.
Все его легкомыслие испарилось, когда вместо того, чтобы быстро сложить оружие и выполнить их требования, противник активировал кольцо и вызвал подмогу - он тут был не один. Они справились, конечно, вот только плечо ему прострелили, потому что он совершенно бездумно и ненужно прикрыл ее.
- Зачем? - хмурила тонкие брови Хром, закусывая губу и бинтуя ему руку. Надо еще иллюзию создать, чтобы не привлекать лишнему внимания.
- Захотелось, - все так же легкомысленно рассмеялся он и заложил руки за голову. А потом отвел глаза и сказал куда-то немножко в пустоту, наверное, по крайней мере - Хром, ты мне нравишься.
Она не сразу поняла, что это он ей, и что вообще такое говорит, и что, серьезно что ли?! Но Ямамото уже снова смотрел на нее (как будто то, что он сказал это в сторону ему чем-то помогло) и чего-то ждал.
Хром покраснела так, что, казалось, дым вот-вот из ушей повалит, и спешно опустила голову, пряча руки между коленок. Бинт так и остался висеть незавязанным.
Такеши так же молча и спокойно его сам себе завязал, поднял и протянул руку ей.
- Все в порядке, - сказал он,улыбаясь, но уже не так легкомысленно. - Извини, не хотел тебя смутить. Это... ну, как бы, ничего не значит.
- Значит, - не согласилась Хром, принимая его руку и поднимаясь. но все так же не смотря на парня. - Ты меня жалеешь?
- Что? - удивился тот, вскинув брови и не спеша отпускать ее руки. - Нет... Ну в смысле конечно, жалею, когда тебе на тяжелые миссии ходить надо, ты же девочка ну и это, не то, чтобы тебе таким заниматься нужно, ха-ха...
Он совсем растерялся и чушь какую-то болтал, не каждый же день вдруг понимаешь что-то такое, да еще и вслух ляпаешь! Вот уж действительно бейсбольный придурок, прав был Гокудера.
- Это хорошо, - Хром медленно выдохнула, перевела дух, подняла на него глаза и улыбнулась. Румянец все еще не сошел с ее щек. - Хорошо.
И судя по тому, что руку она у него отбирать не стала, Такеши можно было на что-то надеяться.
Ну, он же был оптимистом, верно?

2016-01-03 в 14:41 

lerrein
Великий Ламбо был оптимистом тоже. Самым большим оптимистом на свете, самым сильным оптимистом на свете... Часами мог спорить, кричать, плакать и доказывать это всем, пока окружающие не признавали его правоту, но были вещи, которые окружающие никак не хотели признавать - Ламбо ведь вырос уже, все девять лет, целая жизнь позади! Он уже взрослый совсем, правда! У него базука новая есть, и гранаты, и рога, и вообще! Оценки только в школе у него есть плохие, ну, так это не его вина, просто никто его не понимает, вот и все. Дома его понимали, дома он был доволен. Там Кёко была, и Хром вот, и Бьянки, и Тсуна, который играл с ним всегда, когда Ламбо просил правильно - рыдал взахлеб и катался по полу у стола, пока Тсуна не отрывался от бумаг, чтобы обратить на него свое внимание. Правда, кроме Тсуны был еще и Глуподера, вот уж страшный монстр-осьминог, главный босс уровня! Но Ламбо был умный, хитрее его был, знал теперь, как себя при нем вести, чтобы подзатыльников не перепадало. И корчил спине главного босса издевательские рожи, а потом, беззаботно насвистывая, косился в окошко, словно не он тут сейчас ему показывал это все. В общем, главного босса, Ламбо считал, он победил. Еще Ямамото был, с ним, если не в бейсбол играть, тоже весело, а если в бейсбол, то больно очень.
И все в жизни Ламбо здорово было, только самого главного босса в конце игры он победить не мог. Реборн нечестно играл, с читами, он уже старше Ламбо почти в два раза был! А дрался все так же больно. Но если бы он только дрался, это ничего. К этому Ламбо привык, только вот даже сейчас, когда Ламбо был взрослый совсем и все такое, Реборн его до сих пор игнорировал, будто Ламбо маленький до сих пор был. А он - не маленький был, он рос быстро, и волосы короче стриг теперь, всем нравилось очень, все говорили, прямо ангелочек с картинки, даром, что темненький. У Ламбо все зубы молочные выпали (ну, почти все), он писать умел теперь и по-японски, и по-итальянски, и говорил здорово, и вообще, а Реборн его до сих пор игнорировал.
Ну, понятное дело, самого главного босса нельзя было так просто победить, тут нужна была хитрость, тут нужно было все предметы в игре собрать, во все пещеры заглянуть и статы прокачать, и гиар найти. А гиар у него был уже, правда, не такой крутой как раньше, но все равно клевый, колечко и все такое, сверкающее и вообще.
В общем, Ламбо серьезно за кольцо это взялся, но вспомнил вдруг о маме и все такое... Поплакал немного, чуть-чуть совсем, все-таки, он теперь был совсем взрослый, это понятно, а взрослым без мамы жить надо. Ламбо это знал, он с самого детства взрослый был, потом немножко опять маленький, а теперь совсем-совсем взрослый, понятно уже. Нет, мама звонила конечно, ну и видно ее в экране было, но Ламбо-то знал уже, что в экран залезть нельзя и маму обнять, так что он терпел, он терпеливый же был, взрослый, ну и все такое. Поэтому слезы вытер, кольцо - совсем как Тсуна! - зажег, а что дальше, делать не знал, поэтому просто стукнул кулаком в стену... Ну, как И-Пин во дворе всегда делала, с чучелом своим. Ламбо тоже вместе с ней научился немного, не так здорово правда, ну да зачем ему, у него пистолет есть, и гранаты есть, и базука, и вообще, он и без этой фигли-мигли всех на свете сильнее, просто не совсем прокачался пока, вот и все, а там он всем покажет, конечно. Ну вот в общем, стукнул он кулаком в стену, а из нее в другую комнату кусок выпал, трещина пошла, заорал кто-то - страшно, в общем, было, так что Ламбо спрятался под кровать. Это стра-те-ги-чес-ко-е от-ступ-ле-ни-е было, вот, так-то он, конечно, ни капельки не испугался, только чуть-чуть совсем, когда его из-под кровати злой Гокудера белый от штукатурки достал.
- Опять гранатами швырялся? - спросил он гневно, встряхивая Ламбо как котенка за шкирку. - Я тебе говорил, тупая ты корова, нельзя так делать! Говорил?!
- Я-а не гранатами! - Ламбо тут же зарыдал, но ногами-руками не махал, знал, только больше разозлит тогда. - Оно само, я только вот!
Он показал Гокудере кольцо, которое до сих пор горело, и снова заплакал, чтобы тот его ударить не смог, но Гокудера не стал его бить, он Ламбо на ноги поставил, взял за руку и куда-то повел. Ламбо, конечно, все понял сразу, разревелся еще сильнее, дергаться начал, вырываться. Орал, что он больше не будет, никогда-никогда, честное слово, только не надо его выгонять, он хорошим будет, честное слово!
Гокудера привел его в какую-то комнату, большую такую, потолок высоченный, свет яркий, стены белые, огромная такая комната, больше зала для приемов, в котором Ламбо прятаться любил за шторами.
- Окей, Шоджаннер. Площадка сорок восемь, - крикнул Гокудера, прикладывая ко рту ладонь. - Условия - стандарт.
Белая комната пропала, вокруг теперь куча камней была и деревья и все такое - целый лес настоящий, Ламбо даже плакать от удивления перестал.
- Сделай так еще раз, - велел Гокудера, толкая его к камню. - Давай. Кольцо зажги и ударь его.
- Зачем? - тут же сдал назад Ламбо. - Не-е, я так больше делать не буду, я же обещал!
Гокудера хмыкнул, отодвинулся от него, зажег кольцо и рукой двинул камень со всей силы, Ламбо только глаза вытаращить успел. Камень хрупнул. От кулака Гокудеры там осталась изрядная вмятина, крошка просыпалась на зеленую траву.
- Вот, - сказал Гокудера, стряхивая с пальцев пыль. - Хочешь так?
- Да-а?! - неуверенно протянул Ламбо и пальцем потыкал дырку - она была настоящая. - Сумасойти, - выдохнул он восторженно и ткнул камень кулаком.
Было очень больно.
Ламбо упал на траву, вопя и рыдая, пока ему под нос не сунули шуршащую оберткой конфету.
- На, корова.
Конфету Ламбо тут же развернул и в рот сунул, чтобы не отобрали.
- Ты не понял. Вначале - зажигаешь кольцо. Потом - бьешь.
- А как зажигать? - спросил Ламбо, вертя руку с колечком.
- Подумай о том, что тебе больше всего дорого, - помолчав, сказал Гокудера. - То, что никому не отдашь, никогда. Костьми ляжешь, а не отдашь. И представь, что тебе нужно это сделать. Защитить это. Зажжешь кольцо - и сможешь.
Ламбо подумал о мировом господстве.
Кольцо не загорелось.
Ламбо подумал о виноградных конфетах.
Кольцо не загорелось.
О сохранении в новой игре, о базуке, о сверкающем наборе новеньких гранат, о том, как он победит Реборна, станет роботом-трансфермером и улетит на планету сисек.
Кольцо не загорелось.
- О маме, дурак, подумай, - посоветовал Гокудера.
Ламбо подумал.
Кольцо вспыхнуло так, что его ослепило этой вспышкой.
Ламбо неуверенно поднялся с пола, подошел к камню и легонько ткнул его в бок.
По боку поползла трещина, ему было совсем не больно.
- Ого-о, - выдохнул Ламбо восторженно, сверкая глазами, и снова стукнул, посильнее. Трещина расширилась.
- Сможешь его разбить, конфет дам, - сказал Гокудера.
- Много? - уточнил Ламбо тут же.
- На сколько кусков разбить сможешь.
Зря он это, конечно, сказал...

2016-01-03 в 14:42 

lerrein
С тех пор, как Гокудера начал тренировать Ламбо, хотя от него этого никто не ожидал, в особняке стало спокойнее, тише. Разрушения ограничивались в основном тренировочным залом, Ламбо ходил счастливый, с улыбкой от уха до уха, с карманами, набитыми конфетами.
Хорошее время было, спокойное.
Тсуна раскачивался потихоньку на посту босса, они медленно вводили необходимые меры, чтобы изменить альянс. Запреты, наказания... Реборн сказал, сразу, нахрапом, тут поступать нельзя. Для людей это непривычно. Будут воду мутить, семье угрожать, поставят под сомнение позицию Вонголы в альянсе - этого допустить было нельзя, хотя видно было, Тсуна побыстрее хочет со всем справиться. Такеши тоже, пожалуй, хотел. Это... Страшно было, что он в Перкосса увидел. Хорошо, Ламбо не брали с собой. Плохо, что этого Ламбо Такеши представил в такой же колбе, увитого проводами, безжизненую и неподвижную куклу, и совсем голову потерял.
Хуже всего в этой истории было наверное, что босс из мести взорвал хранилище с данными, где хранилась информация об уже выпущенных из "питомника" детях. Где они сейчас? Кто знает, восстановить раскореженные, оплавленные останки жестких дисков даже их техники не смогли. Нечего было восстанавливать.
И такая Перкосса была не одна. Не все, конечно, с детьми работали, это скорее было исключением из правил. Оружие, наркотики, проституция... Столько грязи вокруг, что захлебнуться в ней можно было.
Такеши захлебывался - по ночам.
Потом перестал, когда начал спать не один.
Хром маленькая была, хрупкая, ее тронуть лишний раз страшно было, и уж чего Такеши не ожидал, так это того, что дальше поцелуев она захочет зайти сама. Ей неловко было и страшно, но она тянула его к себе, ближе, и он не сопротивлялся, наоборот, с удовольствием падал - в нее и с ней. И хотя ничего необычного в их близости не было, Такеши чувствовал, как она отличается от всего, что он испытывал прежде до этого.
Поэтому - боялся.
Хром необходим был кто-то рядом, кому она могла бы быть нужной. И она привязывала его к себе, привязывалась сама, но Такеши этого казалось мало. Взаимозависимость - это не то было, к чему он стремился, скорее, наоборот. Это неправильно было, извращенно внутри, затыкать дыру в груди другим человеком. Больно. Страшно. Исчезнет этот человек, и как потом жить, когда он собой эту дыру до размеров вселенной расширил? И он объяснял это Хром, не словами, - намеками, поступками.
Она была целой и без него.
Он был целым и без нее.
Но им в их целости здорово было вместе. Поддерживать друг друга, на миссиях прикрывать, знать, что кто-то подставит плечо, если нужно, но чтобы у тебя и у самого были силы стоять.
У Хром эти силы были, много, она просто забыла о них, запуталась, решила, что единственная возможная близость - как у них было с Мукуро, когда одно тело, одни мысли, одна сила на двоих. Но тогда это было больше тело Мукуро, мысли Мукуро и сила - тоже его. Поэтому, лишившись того, кто столько жил в ней, Хром думала, что она пустая.
Такеши переворашивал ее, встряхивал, заставлял открыть глаза на то, сколько всего в ней было в самой по себе - без Мукуро, без босса, без семьи, просто внутри.
Это сложно было, все, что между ними происходило, поэтому они не говорили об этом никому. Такеши боялся испортить, сломать еще не начавшие распускаться, только готовившиеся еще к этому побеги. Хром... Может, она и сказала кому. Он не спрашивал, не запрещал этого, но этот кто-то, кому бы она не призналась, вел себя тихо и ничем своего знания не выдал. И Такеши, если этот кто-то существовал, был ему благодарен.
Ей.
Потому что если бы Хром об этом какому-то мужчине рассказала, Мукуро тому же, Такеши бы его... У него кулаки непроизвольно сжимались, стоило о таком подумать даже, представить. А если бы действительно узнал о чем-то таком, он и вообразить не мог, как тогда поступил бы.
Но рядом с Хром не было Мукуро, даже его призрака, и Такеши успокаивался. И ждал, когда Хром встанет на ноги достаточно, чтобы понять, что ни в ком не нуждается, чтобы жить, чтобы быть полноценной, счастливой - сама по себе. И когда поймет, что не смотря на это, он ей все равно нужен.
Или не нужен... Но о таком Такеши не хотелось и думать.

2016-01-03 в 16:20 

queen of nothing
я старая, мне можно
Кеко была единственной, с кем Хром поделилась своими отношениями. Вернее, она сама узнала - скрывались Хранители хорошо, а она была просто очень проницательна и внимательна. И потом как-то оставшись с Хром наедине как-то невзначай поинтересовалась насчет их отношений с Такеши. Хром покраснела, как помидор, и даже иллюзией не додумалась это скрыть. Конечно, стала отнекиваться, но Кеко ее успокоила, пообещала, что никому не расскажет, а ей, наверное, тяжело ни с кем не делиться ничем. И Хром прорвало тогда, они долго сидели все в той же прачечной, у не включенной машинки, и разговаривали.
И Кеко ей завидовала. Потому что дождаться признаний от Тсуны, наверное, было невозможно. Хотя она знала о его чувствах давным-давно, и, казалось, он тоже давно мог бы понять, что она бы не бросила семью и брата просто ради друзей. Но Тсуна все так же смущался и краснел, как маленький, когда она приносила ему, опять заработавшемуся и забывшему про обед, еду в кабинет, или завязывала галстук, помогала подобрать рубашку под костюм и прочее, прочее. Она уже ко всему этому привыкла, а он - никак.
Ни тогда, ни позже, когда они закончили университет и встал вопрос о том, что же делать дальше.
- Наверное, я вернусь в Японию, - спокойно заметила Кеко после получения диплома.
- К-как?! - ужаснулся Тсуна и едва с кресла не упал. Кеко легко пожала плечами, продолжая поливать цветы в его кабинете - так бы они давно уже погибли, наверное. - Но... а как же...
- А что я буду делать тут? - пожала плечами девушка, не оборачиваясь. - Мне надо думать о будущем, Тсуна. Я же не член твоей семьи, в каком качестве мне продолжать тут жить?
Она обернулась и посмотрела на Тсуну, серьезно так посмотрела. Савада аж воздухом поперхнулся, то краснея, то бледнея. Он так уже привык, что Кеко всегда рядом, всегда помогает, поддерживает... И даже представить, что ее тут не будет, было страшно. Хару приезжала на каникулы в гости, да, он по ней тоже скучал конечно, она была их другом, но это же было совсем другое!
Надо было срочно что-то придумать. Но если с тем, что делать с той или иной семьей, покусившейся на медленно устанавливающийся в альянсе мир, он худо-бедно знал, то как остановить любимую девушку от того, чтобы она уезжала, Десятый понятия не имел. Глупый Тсуна - сказал бы Реборн и был бы прав. А может выстрелил бы в него пулей какой-нибудь, он же так давно уже в него не стрелял, и Тсуна бы что-то сделал.
Кеко до сих пор на него смотрела, ждала - а он не знал, что ответить.
- Но ты можешь оставаться просто так, - предложил наконец он. - Ты же наш друг!
Она рассмеялась, но уже совсем не так легко, как раньше.
- Это не то, чего хотелось бы девушке, - заметила она. - Ладно, извини, не буду тебя мучить своими проблемами, надо еще над этим подумать. Не забудь, пожалуйста, поужинать и посмотри в шкафу костюм, который я подобрала тебе к завтрашней встрече.
Кеко ушла, а Тсуна упал лицом в бумаги на столе и принялся горестно стонать. Глупый, глупый Тсуна! Ничуточки он не вырос - что в четырнадцать идиотом был, что сейчас. Но и не спросишь ни у кого совета - у кого? Реборн понятно что скажет, Ямамото... тот, кажется, вообще не знал, что девушки существуют. Гокудера? Ха, его правая рука о существовании девушек знал, но считал их только помехами. Ну какие из них советчики?

Бьянки заявилась к нему непрошенно, без стука и предупреждения, захлопнула за собой дверь и встала перед ней, сложив руки на груди и внимательно его рассматривая.
- Что? - опасливо спросил Тсунаеши, поднимаясь над бумагами. теоретически, он был ее боссом, но как и с Реборном и с ней, считать их подчиненными у Тсуны не получалось.
- Ничего, - спокойно отозвалась девушка, разглядывая его с каким-то странным интересом. - Вот думаю, как лучше тебя убить - отравить или пристрелить?
- Бьянки... ты что?! - ужаснулся Тсуна, подскакивая на кресле. - Что я сделал?!
- Ты предаешь идею великой любви, - патетично отметила она. - Знаешь, Тсуна, девушка может ждать очень, очень долго - каК, например, я ждала Реборна. Но не целую вечность же! Ты знаешь, что сделает Кеко?
- Что? - тихим от ужаса голосом поинтересовался он.
- Вернется в Намимори и выйдет замуж за этого, как же она его назвала... Мочиду. Знаешь такого?
- Нет! - ужаснулся Десятый, хватаясь за голову и вываливаясь из-за стола. - Только не Мочида!
- Тогда иди и сделай уже что-то глупый Тсуна, - хмыкнул Реборн, тенью проскальзывая в дверь и наставляя на него пистолет.
Тсуне было очень жалко костюм, поэтому дожидаться, пока его учитель выстрелит, он не стал. Вышел из кабинета, нашел Кеко на кухне и, придерживаясь за косяк дрожащими пальцами, чтобы успокоить дрожащие же колени, поинтересовался, не будет ли Кеко с ним встречаться. Как десять лет назад,в се точь-в-точь, только в этот раз она не взвизгнула и убежала, а улыбнулась и села за стол, подпирая подбородок рукой и внимательно на него смотря.
- Знаешь, Тсуна, мы с тобой уже так давно живем как женатая пара, что с предложением встречаться ты как-то припозднился, - рассмеялась она. У него едва колени не подкосились - как же так? Опять нет? Но Кеко продолжила, и в этот раз она улыбалась точно той улыбкой, в которую он когда-то влюбился, в которую влюблялся каждый раз, когда ее видел. - Тебе уже стоило предлагать мне жениться. Но я пока согласна и на то, чтобы быть твоей девушкой.
Первый раз поцеловала она его сама, понимая, что вся его решительность ушла в те слова. Но ничего, Кеко была умной и терпеливой девушкой, к тому же очень понимающей. И если она еще десять лет назад сказала себе, что госпожой Савадой станет не Хару, то отступать от своей цели не собиралась.
А Хару она честно предупреждала - они все-таки были подругами, поэтому быть с ней нечестной Кеко не смогла бы.

2016-01-03 в 17:27 

queen of nothing
я старая, мне можно
Известия о скорой свадьбе Савады Тсунаеши дошли и до него - Мукуро только усмехнулся. нашли тоже, чем заниматься - глупостями. Он тут пашет на семью, хотя вообще-то мафию ненавидит и не упустит возможности уничтожить ее изнутри, а они - женятся! Ладно бы, молодые совсем были, гормоны в голову ударяли, так нет, всем уже хорошо за двадцать пять.
Возраст у него вообще больной темой был. Ладно, до двадцати пяти он отрывался - помнил, видел, что в том будущем все эти десять лет провел в Вендикаре, а теперь они появились у него в руках и стоило как следует их потратить, с умом. Учиться ему было неинтересно, не для тех это, кто пять раз прошел круг реинкарнации. Все, что ему было надо, он уже знал. А что не знал - так узнавал, когда возникала необходимость. Это эти все, травоядные, как сказал бы метко Кея, учились, дипломы получали. Савада и то вытянул как-то свою "экономику и управление", самое то, что нужно главе мафиозной семьи чтобы сжигать противников силой своей решимости! Нет, такие мелочи его, Рокудо Мукуро, не интересовали. Как и мелочность человеческих отношений.
Он и всю команду свою разогнал, Франа,например, сдал в Варию, как раз у них Маммон ушла, наконец-то вернув свою изначальную форму. Вот Чикусу и Кена как раз отправил учиться, а то и бегали бы так за ним, дураки, по всему миру колесили со своим преданным "господин Мукуро", кто бы знал, как его это достало! Молодец, Хром, хорошая девочка, и он правильно поступил - сразу себе жизнь нормальную завела, сама решать стала, Мукуро как пересекался с ней в особняке Вонголы, так не узнавал каждый раз. Даже чуть-чуть стыдно, может, было бы - если бы он умел стыдиться. Ну все-таки он слишком ее сильно отрезал, кольцо еще отобрал... Ей-то в голову наверное не приходило, что иного выхода не было, а то так и продолжала бы жить не своей жизнью. Еще и не понимала этого, глупая.
Наверное, конечно, стоило бы как-то помягче, но что поделать, он был экспертом иллюзий, мастером сражений, знатоком оружия и способов ведения битв - и полным профаном в понимании человеческих отношений. Конечно, он это не признавал, это не его слова были, но реальность, увы, говорила об обратном. Даже поразительно, как за ним столько народа увязалось! Хотя, впрочем, он был экспертом в том, чтобы заставлять людей себя ненавидеть.
В любом случае, к двадцати семи он разогнал всех вокруг себя и исправлять это не собирался. Так было хорошо. Он слонялся по делам семьи - Тсунаеши частенько об этом даже и не знал, ну и правильно, нечего в его методы и работу лезть. А ему, Мукуро, просто исключительно интересно было - справится ли Савада с тем, чтобы изменить мафию? Чтобы сделать ее такой, которую не захочется уничтожать? Чтобы без экспериментов над людьми, без откровенной грязи и предательств. Пока у него не то, чтобы сильно получалось,и Мукуро приходилось делать многое самому. Методы у него, конечно, жестокие были, но подумаешь, страх - вот что помогает людям меняться.
Мукуро меняться не хотел, его все устраивало. Постоянная смена мест обитания, обликов, семей, которые он "изучал" изнутри. Параллельно собирал кольца Ада, увиденные тогда в будущем. Задача была не из простых, и пока у него на руках было только два, да еще одно он заслуженно выдал Франу, раз в будущем оно и было у него. лягушонок будет вечно ему должен.
В любом случае, быть гостем на свадьбе Савады он не собирался. И когда тот ему позвонил, Мукуро сразу только рассмеялся в трубку, мол, и не предлагай, Тсунаеши.
- Я не по этому поводу, - устало вздохнул Тсуна. - Просьба есть. Пробьешь одну семью? Хотят в альянс вступить, а сейчас стало слишком много желающих. Изнутри не надо, они маленькие совсем, просто накопаешь информации, я знаю, как ты умеешь.
- А что же милая Хром? - ехидно спросил Мукуро, которому сейчас этим совсем заниматься не хотелось. У него был мини-отпуск на три дня, как раз закончил с одним весьма неприятным семейством, да еще и, как оказалось, косвенно связанным с Эстранео - приятного мало, в общем. Отпуск полагался ему совершенно заслуженно.
- Хром пробивает еще двух, - печально отозвался босс и вздохнул. - Их слишком много стало, желающих.
- Мощь Вонголы растет, - с нарочитым ехидством похвалил его Мукуро. - Молодец, Тсунаеши, так держать. Сделай Вонголу самой сильной семьей, а потом я захвачу твое тело.
- Да-да, обязательно, - устало согласился Тсуна, которому еще пять лет назад надоела эта заезженная фраза про захват его тела. Мукуро только грозился, и это скорее перешло в старую, пусть и недобрую, шутку. - Займись, ладно?
- Ла-адно, босс, - протянул он. - Но через три дня. У меня отпуск. А милое семейство - ты прислал мне данные? - пускай подождет.
У него тут отпуск и личная жизнь, на целых три дня. Все равно дольше ни он не выдерживал, ни его не выдерживали. Да и не надо было, потом опять привыкнет, избавляться придется... И без того неплохо.
А на свадьбу он все-таки заявился, неприглашенным гостем это было делать куда интереснее.

2016-01-03 в 18:15 

lerrein
В первый раз Хаято сделал девушке предложение, когда ему было семнадцать, на утро после того, как он с этой девушкой потерял девственность. Был первый класс старшей школы, начало весны, Девятый был еще жив, Десятый - официально не занял свое место, у них впереди были месяцы, а может и годы, которые надо было потратить на то, чтобы подготовиться к принятию семьи в свои руки, поэтому Хаято позволил себе подумать не о своем долге, не о семье... Хотя, враки это, там все само собой так получилось, не думал он ни о чем.
Вообще, иначе, конечно, было положено. Вначале жениться, потом сексом заниматься и все такое. Только он про это вечером совсем забыл, у него тогда другое в голове было, и если бы Шамал вдруг эти мысли прочитал, то посчитал бы, что вырастил себе достойного преемника.
Достойным преемником Шамала Хаято в кошмаре разве что мог хотеть стать, поэтому как честный итальянец предложил девушке кольцо (достал из тумбочки, в которой коробка с ними лежала). Классное такое кольцо, массивное, тяжелое, с металлической головой ястреба. Даже жаль его, кольцо это стало. Нет, понятно, оно только временная мера, но все равно стало жаль. Кольцо ему больше нравилось, чем девчонка. По глупому, в общем, тогда поступил, только зря перепугал ее - вовсе ему жениться на ней не хотелось, просто так правильно, вроде как, было.
Ну и потом, он ведь скоро будет Правой рукой Десятого уже официально, а у них в Италии статус мужчины имеет значение. Не только правда, семейный, но раз с таким образом жизни потолстеть ему не грозило, и семейного статуса было бы достаточно. А такому как он без этого статуса было и вовсе никуда: полукровка, рожденный вне брака, о чем многие знали, так что это не было секретом; так вот, такой полукровка у них в Италии - это клеймо на всю жизнь. Как бы из-за него вообще не поставили под сомнение Десятого и их семью.
Вот об этом всем Хаято в то утро думал, никакой романтики. Поэтому когда девчонка отказалась и спешно убежала, приговаривая, что он сумасшедший какой-то, Хаято только облегчение почувствовал. Кольцо ему действительно больше нравилось, чем та девчонка, он его потом неделю, не снимая, носил. И заодно выучил важный урок в своей жизни - с девчонками в таких делах никак нельзя торопиться.
Подумал обо всем, об отце, о матери... Даже порадовался снова, что девчонка испугалась. Нет, понятно, что у Хаято такого не будет - неземной любви и тому подобного, не такой он человек, он это хорошо понимал. Но что-то другое, может, было бы, а он - женат.
С тех пор он с этим осторожнее стал, и кольца, конечно, не раздавал кому попало, а потом и вовсе не до того стало - с наследованием, церемониями, обучением... Совсем другое у него было в голове, и если он о девчонках и думал, то замуж больше никого звать не спешил.
Во второй раз Хаято сделал девушке предложение... Он посмотрел на часы. Вот, только что. Почти двенадцать лет спустя, несколько месяцев не подождал до юбилея.
Единственное утешение, что вместо столика в центре зала, романтических свечей, оркестра и торжественного опущения на одно колено, - как эту сцену любят показывать в кино, - он выбрал разговор в отдельном кабинете. И на колено не опускался, и так сидел на них - здесь было принято сидеть на татами на подушках. Поэтому ни зал, ни свечи, ни оркестр не были в курсе его позорнейшего провала.
Когда несостоявшаяся невеста ушла первой, не дождавшись даже, когда ей принесут заказ, Хаято остался в кабинете один, достал сигареты и закурил. Он несколько раз бросал уже - пытался бросить. Недавно снова начал - как чувствовал, что все равно придется.
Коробочку с кольцом он убрал со стола, хотя в этот раз кольца ему было не жаль. Другое жаль было.
Навалилась усталость, опустошение какое-то. Аппетита теперь не было, конечно.
Хаято позвал официанта, попросил заказ отправить в доставку, дал адрес Такеши - это он у них суши любил, да и в этот ресторан именно он притащил их когда-то вместе с Тсуной. Хаято сам не очень-то по ресторанам любил ходить, поэтому и выбрал для приватного разговора этот - в других, которые ему нравились, отдельных кабинетов не было. Правильно сделал, думал он про себя, все верно.
Но, конечно, не все он верно сделал, или даже все - неверно, иначе бы не сидел сейчас один - лежал, подложив под голову подушку, и, подвинув пепельницу, не курил бы сейчас в потолок.
Потом поставил пепельницу на стол и ушел, расплатился он заранее. У него теперь дел хватало, еще и летать приходилось все время - не мог ведь Тсуна лично всех облетать. Хаято тоже не всех своим вниманием одаривал, но в последнее время в альянсе чувствовалось напряжение, медленно накапливавшееся с тех самых пор, когда Десятый серьезно взялся за мафию. Решил напомнить ее членам о настоящем, самом первом значение этого слова. Не всем это нравилось, понятное дело, не всем хотелось терять прибыльный бизнес, если он заходит не только за границы закона, но и морали, человечности хоть какой-то. Уничтожить полностью структуру, создававшуюся веками, за несколько лет было нельзя, это ясно. Если только методом Мукуро действовать - залить весь мир кровью и включить сигнал микроволновки, готово, мол, но Тсуна некогда бы не поступил так, он и сейчас всегда расстраивался, когда нельзя было разобраться миром. И когда виновный вместо камеры в Вендикаре получал деревянный костюм, тоже принимал это близко к сердцу, хотя и понимал наверняка, что вовсе без жертв обойтись будет нельзя. Только понимание ситуации и принятие ее у Тсуны друг с другом часто расходились, достаточно было вспомнить, как долго он не мог смириться с тем, что уже по маковку увяз во всем этом и просто не может бросить дело своих рук незаконченным, свалив на абстрактного Одиннадцатого.
Хаято кашлянул в кулак, скрывая смешок и улыбку. Не любил теперь он ее показывать кому попало, вместе со своим хорошим настроением. Это теперь только для близких было. Правда, и списки близких у него теперь были куда как больше. За эти годы они, Хранители, сблизились между собой как не могли их сблизить общие битвы и школьные уроки. Школа закончилась, здесь вместо плохой оценки можно было получить пулю в лоб, и товарищ, который вовремя от этой пули сумеет тебя оттолкнуть, был незаменим. Даже Ламбо это понимал, ума у него с тех пор, как Хаято за него взялся, порядком прибавилось. Хаято даже... гордость чувствовал. Понимал теперь, что наверное испытывал Реборн по отношению к Тсуне.
На ночь он остался в особняке, чего давно не делал, возился с бумагами, списками, звонил в Японию - она была под контролем не только у Хибари и Рёхея, но и у семьи Шимон, помощи которых Тсуна (тогда еще он для него был Десятым) попросил, понимая, что не может сам со всем справиться. Хаято общался в основном с Адельхейт, она куда как лучше своего босса имела дело с информацией. Отчиталась сухо, что семья Камикудаку была ликвидирована за отказ соблюдать соглашение альянса.
- Выжившие есть? - спросил Хаято, отмечая это в бумагах и покачивая задумчиво остро очиненным карандашом. Камикудаку работали с кем-то, их новый наркотик то и дело показывал нос в Европе, а может наоборот, с ними работали, в любом случае, было бы полезно распросить их, чтобы понять, где искать их друзей на материке.
- Нет, - коротко ответила Адельхейт.
Хаято подавил чертыхнулся, зло посмотрел на нее - на камеру, то есть, Адельхейт, понятное дело, сейчас была в Японии.
- Приказано было сохранить жизнь отказавшимся от сопротивления, - напомнил он мрачно.
- Таких не оказалось.
Хаято закатил глаза - невозможно с ней нормально разговаривать.
- Ясно, - буркнул он. - Бумаги, надеюсь, выжили? Пришлите их в штаб-квартиру.
- Я отправила с ними Райджу, - сказала Адельхейт, заранее предвидевшая этот вопрос, и отключилась.
Хаято стукнул кулаком по столу. Никакой дисциплины, черт возьми! Они там крошат всех в салаты, а кто Тсуне об этом докладывать будет? Но хорошо, что Райджу приедет, можно будет спихнуть на него Ламбо и отдохнуть немного...
Ему нужно было отдохнуть.
И утром, придя в квартиру, лишившуюся всех вещей, не принадлежавших ему, Хаято раскрыл нараспашку все окна, даром, что была еще зима, и, включив по пути музыкальный центр, с ногами улегся на диван, закрывая глаза.
Наверное, курить он так никогда и не бросит с такой жизнью.

2016-01-03 в 19:09 

queen of nothing
я старая, мне можно
Юбилей Тсуны отмечали бурно, хотя он очень хотел тихо и по-семейному. Даже уехал с Кеко в Намимори, тихо, сюрпризом. Но сюрприз, как оказалось, приготовили ему. Уже начиная с того, что дома был отец - Йемитсу после того, как передал правление CEDEF Базилю,стал появляться дома гораздо чаще, к счастью Наны. Тсуна до сих пор не мог его простить за то, что он бросил его на все его детство, хоть сейчас и понимал причины этого. Он сам маму бросил, но ту, похоже, все устраивало.
А вот толпа друзей, которая завалилась в дом едва он разуться успел, была совсем неожиданной. Хранители (конечно, без Хибари и Мукуро, которых такие вещи не привлекали), старые друзья, Шимон... Это было неожиданно и, что скрывать, здорово. Когда тебе тридцать лет и лучшие годы, кажется, позади, очень важно знать, что у тебя столько дорогих и близких людей. Хотя, Тсуна все равно старше чем на двадцать пять не выглядел.
- Я экстремально счастлив, - растроганно обнимал его Рехей, и Тсуна хрипел, отрешенно думая, как это забавно - умереть от удушения в свой тридцатилетний юбилей.
Улыбался Энма, серьезно и немного смущенно. А потом, когда уже с поздравлениями было более-менее закончено, и вся толпа расселась по дому (где там только места столько нашлось?!), подошел к Тсуне и вежливо поинтересовался, не будет ли тот против, если Энма женится на Хару. Тсуна вытаращил глаза, подавился шампанским и упал со стула, выделенного имениннику. Может, правда, не только от удивления упал, а от того, что Сасагава-самый-младший умудрился своим мега-экстремальным апперкотом подломить сразу две ножки, Хана чудом успела ребенка из-под свалившегося Тсуны вытянуть.
- На Хару?! - громко переспросил Тсуна, и все тут же к нему повернулись. Сама девушка покраснела и замахала руками.
- Хахи, Энма! Что ты делаешь?! Не надо говорите Тсуне, он расстроится, я ведь ему обещала!
- Поэтому и спрашиваю, - серьезно ответил Энма. Тсуна не стал уточнять, как так вышло - нет, серьезно - как?! Кивнул затравленно, да-да, мол, конечно, вы что, я и думать о том забыл и вообще, женат уже давно, просто... Ну, Энма же видел ее.. костюмы?
- Хару - большая молодец, - согласился тот. - Очень талантливая. Ты же знаешь, что она стала дизайнером одежды?
Тсуна, конечно, не знал -куда ему, когда на юге снова семьи между собой грызлись, одну из компаний Вонголы пытались поглотить конкуренты, а в самой семье нашли мелкого, но предателя? Стыдно ему, конечно, было за то, сколько всего он пропустил, но что поделать?
Хару, которая с детства готовилась стать женой мафиозного босса, ею вскоре после этого и стала. С Шимон они завязались еще крепче, и Тсуна был этому несказанно рад. Энма всячески старался укрепить и усилить свою семью, под пытками Адельхейт, не иначе, но потихоньку у него это получалось. Тсуна только рад был тому, что семья Шимон превращалась в правую руку Вонголы. Раньше о таком, наверное, можно было только мечтать.
И тем удивительнее было понимать, что он сделал это сам, сам добился этого, своими руками, на которых было два кольца: кольцо Вонголы и кольцо Кеко. Подумал бы он тогда, семнадцать лет назад, когда Реборн объявил ему о его мафиозном будущем, что такое возможно? Да, это было очень, очень сложно, но и весело, и интересно, хоть и страшно порой. Кем бы он был, если бы не стал Десятым?
Тсуне не хотелось этого знать. Наверное уж, не тем человеком, который мог спокойно и серьезно разговаривать с Хибари, не вопя от ужаса и убегая куда подальше. Хотя, к тридцати трем бывший глава Дисциплинарного комитета уже не выглядел таким агрессивным монстром. Улыбался много, хоть и пугающе, зато позволил Тсуне придти в гости - да он там бывал-то за все эти годы раза два от силы. Вот, в этот раз был третий, и Тсуна чувствовал себя тут уже спокойно.
- Спасибо, Ната, - кивнул его Хранитель облака девушке, подавшей им чай. Ту Тсуна видел впервые, но спросить, кто она, не решился. Наверное, не дальний человек - чтобы жить в одном доме с Хибари и не раздражать его надо было быть сверхчеловеком. Или его... Тсуна побоялся представить даже, кем. Потому что понятия "Хибари" и "привязанность" у него в голове до сих пор стояли на разных полюсах. Но был рад, наверное. Потому что несмотря на то, что они все были глубоко и прочно повязаны в тяжелой, подчас кровавой работе, они все добились в жизни чего-то помимо этого. Рехей вообще был экстремальным первопроходцем, даже ребенка успел завести. Тсуна еще об этом не задумывался, хотя знал, как меняется лицо Кеко, когда та видит племянника. Просто очень уж не хотелось обременять своего сына или дочь титулом Одиннадцатого. Нет, сначала он придумает что-то, что позволит ему этого избежать. А потом уже можно.
Потом, когда разберется со всеми проблемами, которые по возвращении в Италию навалились на него горой документов в кабинете и усталым Гокудерой со списком тех, с кем надо переговорить срочно и очень срочно. Ладно, сначала разберется, что там за очередной конфликт назрел, а потом подумает,к ак его будущему наследнику не стать Одиннадцатым. Сначала работа, как говорится.

главная